Рози Томас - Год любви

Хлоя откатилась назад и простонала, уткнувшись в подушку:

– Если бы я знала! То прекрасно, то ужасно! Он не говорит про жену, но его семья незримо присутствует, словно за зеркальной стеной. Он подпускает меня только на такое расстояние, – Хлоя сложила руки и показала, – но не ближе. Мне совершенно не доставляет радости разбивать чью-либо жизнь, Элен, но я бы все отдала, лишь бы он стал моим! Целиком и полностью! Чтобы больше не было тайных свиданий урывками, побегов от семьи на выходные, телефонных звонков по секрету от жены, – в голосе Хлои вдруг зазвучала неистовая страсть. – Я устала! Я хочу, чтобы все было просто и ясно… ясно, как моя любовь к нему. Я люблю его, и меня это пугает. Я знаю, ты считаешь меня безнравственной. И, наверное, дурой, да?

Элен посмотрела на свет сквозь опустевший бокал.

– Я ничего не считаю. Я просто думаю, что он не сделает тебя счастливой, – спокойно ответила она.

– О, но ведь он уже сделал меня счастливой! – в голосе Хлои сквозила огромная нежность. – Одним лишь фактом своего существования! И пока он здесь я буду с ним.

В комнате стало тихо. Элен вспомнила, как вчера вечером Стефан несся по лестнице в гримерную Пэнси, а Беатрис устало плелась за ним Элен было больше нечего сказать подруге.

Хлоя вскочила и потянулась к кувшину. Взмахнув бутылкой из-под шампанского, она накапала в бокалы по нескольку последних капель прекрасного напитка.

– Так, дай-ка подумать, – весело воскликнула она. – За что бы нам сейчас выпить? Может быть не за счастье, а… Знаю! Хлоя выпрямилась, улыбнулась, и солнце высветило тревожные морщинки, появившиеся вокруг ее глаз. Она сейчас напоминала изящную рыжую кошку, обитательницу джунглей. – Выпьем за то, чтобы мы были довольны жизнью!

Элен тоже подняла свой бокал. Да, за это она согласна была выпить.

– Будем довольны жизнью! – с надеждой поддержала она подругу.

Позже днем Элен сидела на своем обычном месте в Бодлейенской библиотеке, где всегда царили полумрак и сонная тишина. За соседними столами усердно склонились над увесистыми томами, пухлыми записями и библиографическими карточками другие читатели. Библиотекари катили перед собой тележки, на которых лежали книги, доставленные из больших подземных книгохранилищ.

Элен любила эту библиотеку. Она существовала уже несколько сотен лет и была создана в тех же научных целях, которые преследовались и по сей день. Здесь Элен было легче всего сосредоточиться.

Она читала «Похищение локона». Изящно-фривольные стихи Александра Попа звучали у нее в ушах, они, как нельзя лучше, соответствовали ее настроению. Элен наслаждалась покоем. Они с Дарси прекрасно понимают друг друга… Ее друзья добились грандиозного успеха. Все так, как и должно быть.

Она с головой ушла в чтение и не сразу заметила, что кто-то ходит взад и вперед по проходу, то останавливаясь, то поспешно бросаясь дальше… Кого-то искали.

Когда она подняла голову и удивленно застыла, поняв, кто же этот человек. Том был уже почти рядом с ее столом. Элен даже не подозревала, что Том, всецело поглощенный театральными делами, знает о существовании этой библиотеки. Его переливчатая синяя кожаная куртка смотрелась диковато среди мятых костюмов преподавателей и убогой одежонки студентов. Что же стряслось, почему он явился за ней сюда?

Том оперся о ее стол.

– Слава богу, я тебя отыскал! Ты что, действительно сидишь целыми днями в этом закутке? – он принялся собирать ее книги и бумаги. – Пойдем, Элен, ты мне нужна.

– Тс… – шикнула на них девушка, сидевшая за соседним столом.

– А что такое? – ошеломленно пролепетала Элен.

Она была в восторге от его появления, ведь оно означало, что они опять настоящие друзья. Но она заметила, что Том озабочен и непривычно серьезен.

– Вы замолчите или нет? – в отчаянии зашипела девица.

Том взял Элен за руку и потащил к выходу. Вслед им раздавались раздраженные восклицания. Том так стремительно тащил ее по ступенькам, что Элен чуть не упала.

– Я знаю, в чем дело! – запыхавшись, проговорила она. – Пэнси сломала ногу. Ты хочешь, чтобы я сыграла Розалинду. В газетах напишут: «Родилась вторая, еще более яркая звезда».

– Не надо шутить! – простонал Том. – Все еще ужасней, чем ты думаешь.

– Ну, спасибо!

– Дело в Оливере.

Элен похолодела. Улыбка так и застыла на ее лице.

– Что случилось? Скажи! Скажи сейчас же, Том!

– А ты не догадываешься?

Элен с облегчением заметила, что Том клокочет от ярости. Значит, Оливер жив и здоров…

– Нет, не догадываюсь, – довольно резко ответила она. Но потом сообразила. – Погоди-ка… да, пожалуй, я знаю. Это все из-за Пэнси, да?

– Совершенно верно, – мрачно откликнулся Том. Он перевел ее через шоссе, и они побежали по узкой, мощенной булыжником дорожке, которая вела к колледжу Крайст-Черч и к комнатам Оливера на Кентерберийском Дворе. Искоса поглядев на Тома, Элен увидела, что он насупил черные брови. Том ужасно злился и волновался.

Элен еще ни разу не видела на его лице такой тревоги.

– Так что же все-таки случилось? – снова спросила она, смягчив тон.

Том замедлил шаг.

– Да, лучше заранее все объяснить. Ну, конечно, это Пэнси виновата! Она носится по жизни, как перекати-поле, и в ее хорошенькую головку никогда не залетает ни одной мысли. Пэнси положила глаз на Стефана Спарринга. Бог знает почему ей этого захотелось, – в голосе Тома зазвучало презрение. – А раз так, то она протянула свою бархатистую лапку и сцапала его! Хоть бы немного подождала! Безмозглая сучка!

В его голосе теперь появилась горечь. Элен, криво усмехнувшись, подумала: интересно, не связано ли его негодование еще и с тем, что он до сих пор не против сам заполучить Пэнси?

– Когда это случилось? – спросила она.

Том нетерпеливо махнул рукой.

– Ах, да вчера вечером! После спектакля. Все начали на радостях пить и веселиться. Да ты и сама видела, правда? Пока тебя не увел Дарси…

– Я видела Стефана с Беатрис, Мейсфилда Уоррена и их королевские высочества.

Так Том и Элен еще в Монткалме, шутя, прозвали родителей Оливера. Эти рождественские каникулы, казалось, были сто лет назад…

– Но что могло случиться? Там же было полно народу? – удивилась Элен.

– Это случилось гораздо позже. Когда почти все разошлись по домам. Почему-то бедняга Беатрис отправилась домой, не дожидаясь Стефана. Остались мы с Оливером и еще несколько человек. Стефан сидел рядом с Пэнси на диване в ее гримерной. И вдруг Пэнси посмотрела на Стефана таким томным взглядом… А потом медленно обвила его руками за шею и поцеловала в губы. Я сидел напротив и видел его лицо. Казалось, ему подарили бриллиант «Кохинор». А через минуту они ушли.