Агония Иванова - За чужие грехи

— Я устал гоняться за тобой, — признался после долгого молчания мужчина, — если ты меня избегаешь, скажи открыто, что не хочешь…

— Да нет, я хочу, — не дала ему договорить Таня, они остановились, — но я не уверена. Что что-то из этого получиться.

— Из этого? — поднял одну бровь Владимир, эта формулировка почему-то показалась ему смешной.

— Ну… семья там. Любовь. Я не знаю, — Таня слабо улыбнулась, жалея, что говорит все это.

— Дружба же получилась, — заметил он, — значит стоит попробовать.

— Возможно… — прошептала она и задрала голову.

Небо было светлым из-за городских огней, но где-то за тучами там прятались звезды и в это мгновение ей больше всего на свете хотелось увидеть хоть одну маленькую звездочку.

«Возможно» — зачем-то повторила она про себя.

Таня стояла на балконе квартиры Владимира и сонным взглядом смотрела как над городом поднимается ослепительный красный диск. С восьмого этажа открывался прекрасный вид, которого не было в их пятиэтажке. Отсюда можно было разглядеть и ее дом, и бывшее место жительства Люси и школу… И где-то совсем далеко в другой стороне, на западе, на горизонте сиял, отражая первые солнечные лучи, залив.

— Красиво тут, — заметила Таня и опустила взгляд, он уперся в распакованную, но так и не тронутую пачку сигарет. Владимир вышел к ней, заметил ее и поспешил убрать в карман, чтобы она не привлекала внимания девушки.

— Ну да, — согласился он, — жаль я редко здесь живу… Электричка — вот мой дом.

Таня тепло улыбнулась и подставила лицо утреннему ветерку.

— Но это же прекрасно, — рассудила она.

— Болтаться, куда шеф прикажет? — Владимир хитро сощурился и пожал плечами, — не знаю, не знаю… Он уже давно намекал, что хочет, чтобы я перебрался в Питер.

Таня недоверчиво посмотрела на него. Значит он надумал все-таки сделать это, но хочет чтобы она была поближе. Не возвращаться же сюда ради какой-то девчонки каждый раз! Но Владимир не дал ей продолжать эти мысли.

— Ну, какой Питер, — вздохнул мужчина, — куда я отсюда? К тому же я не могу бросить Кира…

— Ты так о нем заботишься, — задумчиво сказала Таня, — это даже странно.

— Я знаю, — кивнул Владимир, — но… я чувствую себя виноватым за грехи отца. Ведь они с его матерью были любовниками… Все бы не закончилось так, если бы не мой отец… Да что теперь говорить об этом, — он махнул рукой, — все уже случилось так, как случилось.

— Верно, — согласилась Таня и ей почему-то вспомнился тот ночной разговор с Люсей, и она невольно почувствовала себя виноватой. Зачем было пилить девочку? Может именно чувство вины уничтожает ее сейчас? Ну к чему все эти разбирательства, когда уже не важно, из-за кого погибла Наташа. Она мертва и это факт, который нужно принять.

— Как он сейчас? — чтобы отвлечься от невеселых мыслей спросила Таня.

— После попытки самоубийства он притих и даже вернулся на работу, разгребает все скопившиеся там дела… И строит грандиозные планы на счет того, как удочерит Люсю.

Одно упоминание подруги заставило девушку погрустнеть снова. Они немного помолчали, пока Таня пыталась справиться с отчаянием, душившим ее.

— Она умирает, Вов… — совсем тихо выдала она. Вставшее над горизонтом солнце слепило ее глаза, заставляя их болеть.

— Как? — изумился мужчина.

— Гаснет, — прошептала Таня и вдруг почувствовала, что по щекам текут слезы, — увядает на глазах… Сначала все было нормально, она переживала из-за смерти сестры, но потом вдруг стала совершенно безразличной к жизни. Она как будто уже мертва и теперь ее тело тоже умирает, догоняя душу… Мне… мне страшно, — вырвалось у нее, Владимир осторожно обнял ее, погладил по волосам и поцеловал в висок.

— Она еще оживет, — попытался утешить ее он.

— Да не оживет она, — возразила девушка, — конец неизбежен.

— Но, Таня…

— Пожалуйста… — взмолилась Татьяна, — давай уедем, как ты предлагал, — она подняла лицо и посмотрела на него своими большими миндалевидными красными от слез глазами, — в этом городе меня держали только она и мама… Но с мамой я поговорю, она поймет…

— Хорошо, Танечка, — сказал мужчина, — мы уедем. И все будет хорошо. Веришь мне?

Таня улыбнулась слабо-слабо.

— Да, — твердым и уверенным голосом ответила она.

Глава семнадцатая

Огромная серая туча плотоядно проглотила солнце и окутала город мутной пеленой серебристого морока. Из этой тучи сыпался растрепанный пепел ангельских крыл и Владимир ловил его в ладони. Ему было очень холодно и как-то неспокойно, он ждал на вокзале уже много времени, а Тани все не было.

Билеты на электричку до Петербурга лежали у него в кармане и приятно грели душу предчувствием чего-то нового и прекрасного, но оно спорило с сильным неотвратимым чувством тревоги.

«А если она не решиться?» — думал Владимир, бродил туда сюда по пустому зданию вокзала, где они условились встретиться, потом выходил на улицу под снег и боролся с искушением закурить.

На часах было двенадцать тридцать. Она должна была прийти пол часа назад… Может быть что-то случилось? Отчим что-то сделал с ней? У Владимира невольно сжались кулаки. Он еще немного подождал, решил отвлечь себя от этого томительного ожидания и позвонил Киру, но у него никто не брал трубку, а сотовый как обычно находился вне зоны действия сети. «Надеюсь, он там не вены режет?» — промелькнула в его голове шаловливая мысль, но он прогнал ее прочь. Это уже не касается его… Он не может помогать всем и думать о каждом. Сейчас он должен помочь Тане, хрупкой прелестной девочке с грустными светло-карими глазами, подарить ей другую жизнь, подарить ей немного счастья, которого она так заслуживает… Слишком много страданий свалилось на ее плечи, пора бы уже и чему-то хорошему свалиться на них.

При мысли о ней по телу разливалось живительное тепло, наполнявшее каждую клеточку. Таня… Танечка…

Но где она? Где?…

Владимир не вытерпел и набрал ее домашний номер. Долгое время никто не отвечал, но после нескольких минут длинных гудков трубку взял мужчина с хриплым неприятным голосом, и не сложно было догадаться, что это ее отчим.

— Да? — хмуро откликнулся он.

— Здравствуйте… — неуверенно начал Владимир, — а можно Татьяну?

— А кто ее спрашивает? — недоверчиво поинтересовался отчим и Владимир почувствовал острое желание явиться туда и все-таки избить его за все хорошее.

— Друг.

— Какой это друг?

— Миша, — нашелся Владимир и услышал в ответ пьяный смех.