Нежеланный брак - Катарина Маура

Он наклоняется и прикладывает губы к вершине моего бедра, прямо под изгибом моей задницы. Низкий, напряженный звук срывается с задней части моего горла, когда он ставит мне засос, явно помечая меня как свою.

— Моя, — рычит он, прежде чем переместить губы на дюйм и повторить все снова. Его пальцы снова находят путь внутрь меня, и он начинает медленно двигаться, поглаживая мою точку G с каждым движением, дразня, наказывая.

— Пожалуйста, Дион, — умоляю я, когда он отстраняется, как раз когда он снова доводит меня до грани. Я отчаянно хочу кончить, но он не позволяет мне. Он просто продолжает помечать мою кожу, его движения неторопливые.

— Ты звучишь так сексуально, когда умоляешь, детка. Никто, кроме меня, никогда не попробует эту восхитительную киску. Она моя. Ты моя. Скажи это.

Его язык скользит по моему клитору, и мои мышцы начинают сокращаться, но он отстраняется, прежде чем я успеваю кончить.

— Я твоя, — стону я. — Только твоя.

Его руки начинают разминать мою задницу, и он усмехается.

— Черт возьми, так и есть. — Он крепко сжимает, а затем отдергивает руку, только чтобы резко опустить ее на мою кожу, звук его ладони, ударяющей мою кожу, громко разносится в нашей тихой спальне.

Боль распространяется по моей заднице, и на мгновение я подумываю крикнуть Желтый, но затем боль утихает, оставляя после себя лишь восхитительный жар. Низкий стон срывается с моих губ, когда он нежно проводит пальцами по моей горящей коже.

— Это за то, что ты выглядела такой чертовски красивой, что ни один мужчина не мог отвести от тебя глаз на твоем концерте, — бормочет он, его тон содержит намек на гнев.

Он ласкает мою задницу и оставляет мягкий поцелуй на моей неповрежденной щеке, только чтобы укусить ее за мгновение до того как резкий шлепок опустится и на нее, несомненно, делая обе стороны одинаково красными.

— Это за розы, хотя я доволен тем, как ты уничтожила несколько из них.

— Дион, — стону я. — О боже.

Я не думала, что это то, что мне понравится, учитывая суровые наказания, которые всегда применял мой отец, но это чувствуется так хорошо. Есть что-то настолько вдохновляющее в осознании того, что даже его самые суровые наказания предназначены для того, чтобы доставить мне удовольствие. Несмотря на его грубое прикосновение, я чувствую себя в безопасности и любимой, и это заставляет меня чувствовать себя гораздо более эмоционально, чем я думала.

Язык Диона скользит по моим бедрам, приближаясь все ближе, но совсем не настолько близко, как мне хочется.

— Ты хочешь всего меня, детка? — шепчет он, его дыхание танцует на моей киске. — Я дам тебе всего себя.

Его язык начинает ласкать мой клитор, а затем он втягивает его в рот, давая понять, что он пометил бы меня и там, если бы мог. Мои стоны становятся громче, мои мольбы бессвязными, но ему все равно. Он не ослабляет хватку, пока я не буду на грани оргазма, а затем резко отстраняется, отказываясь дать мне то, что я хочу.

— Нет, — всхлипываю я в отчаянии. — Пожалуйста.

Он просто усмехается, как будто мое безумие его забавляет.

— Просто будь благодарна, что я не связал тебя, жена. Однажды я это сделаю. Разозли меня снова, и я привяжу тебя к нашей кровати и буду трахать тебя прямо до грани безумия. В зависимости от моего настроения, я либо заставлю тебя кончить столько раз, что ты будешь умолять о передышке, либо я вообще не позволю тебе кончить, удерживая тебя на грани, пока я не дам тебе разрешения кончить.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику при этой мысли, и я уже думаю о том, как заставить его наказать меня так. Я не хочу, чтобы он был добр ко мне. Я хочу, чтобы он обращался со мной грубо и доказал мне, что что бы я ни делала, его худшее никогда по-настоящему не причинит мне вреда. Я хочу толкать и подстрекать, пока он не покажет мне своих демонов, пока он не толкнет меня в то состояние, где я наконец смогу быть собой — не женой Виндзора, которой меня воспитывали, не чопорной дочерью моего отца. Просто его. Его всем.

Периферийным зрением я вижу, как он хватает одну из роз Эрика, когда я прихожу в себя после того кайфа, который он мне доставил. Он изучает ее, казалось бы, довольный тем, что она все еще не раскрылась. Прежде чем я понимаю, что он собирается с ней сделать, он прижимает ее к моей киске, тихий смешок срывается с его губ, когда он вводит ее внутрь.

— Что сказал бы Эрик, если бы увидел тебя сейчас, ангел? Твоя киска так красиво поглощает одну из роз, которые он купил для тебя. — Я стону, мягкое прикосновение цветка приносит лишь намек на облегчение. — Полагаю, он действительно купил их для твоего удовольствия, и ты определенно получаешь его, не так ли?

— Дион, — стону я, мой тон — смесь порицания и мольбы. — Ты нужен мне, пожалуйста.

Он прижимает палец к моему клитору, когда начинает трахать меня розой, его движения тщательно контролируются.

— Ты не заслуживаешь моего члена, но ты так хорошо принимаешь свое наказание, что я, возможно, передумаю.

— Мне нужно… мне нужно кончить, — говорю я ему, мое дыхание прерывистое.

Ему все равно — он просто продолжает дразнить, пока успешно не удерживает еще один оргазм от меня. Только тогда он вытаскивает розу, позволяя ей упасть на пол нашей спальни, еще один безрадостный смех срывается с его губ.

— Ты так отчаянно нуждаешься в моем члене, — бормочет он, довольный. — Скажи мне, жена. Кому принадлежит эта киска?

— Тебе, — отвечаю я мгновенно. — Она принадлежит тебе, Дион.

Он мычит в знак одобрения.

— Я так горжусь тобой, Фэй. У тебя все получается так хорошо, но, конечно, ты понимаешь, что ты заслуживаешь наказания за то, что околдовала меня? Ты заставляешь меня хотеть того, о чем я, клянусь, никогда даже не мечтал, и теперь, когда я вкусил тебя, я никогда не смогу вернуться к своей жизни до тебя. Ты, блять, разрушила меня.

Я ахаю, когда его рука снова опускается на мою кожу, на этот раз сильнее, кончики его пальцев шлепают по моей киске, и это именно то, что мне нужно, чтобы довести меня до грани. Громкий стон срывается с моих губ, когда все мое тело сокращается, мои колени подгибаются. Мой разум отключается, и Дион ловит меня, удерживая в своих объятиях, пока самый сильный и