Честное врачебное - Лена Поллина

Я даже представляю с какой высокомерной мордашкой она это сейчас произносит.

И такой дерзкой она оказывается тоже бывает.

— Конечно идеально, гупышка моя. Именно поэтому жене я своей ничего не буду делать…— шепчу на ухо и отправляю руку на очередное исследование в кружевные трусики. — Она у меня всегда иде…— Ника дергается в моих руках, я тихо смеюсь и прижимаю ее к себе плотнее.

— Дослушай, не дергайся… — мои губы вновь прикасаются к ее шее.

— Думаю, что и приказы твои исполнять должна она— фыркает и начинает биться в моих руках сильнее. Словно бабочка, которую за крылышки держат, а той надо на огонь лететь.

Вот тут у нас есть проблема.

Веронику бесит, что в этой квартире жила Леська, что спим мы в той же кровати. Третий день разговоры сводятся к тому, что Ника здесь не хозяйка. Меня уже даже подергивать начинает от этих слов. Ну а кто она тогда? Я делаю все, что бы она почувствовала себя как дома. Вот ведь вроде только у нас начинаются отношения, а тут уже такие капризы. Ее я тоже понимаю. Это первые отношения у Вероники и для нее важно, что бы я целиком и полностью принадлежал только ей. Но прошлое ластиком не сотрешь. Оно останется. Я честно пытался убрать все следы Олеськиного прибывания в этой квартире. Но ведь что-то просто могу забыть.

Пропускаю мимо ушей ее колкости и разряжаю свою мелочь проверенным способом. Она сначала отбивается от моих ласк, но когда мои пальцы настойчиво начинают выбивать из нее стоны— сдается.

Запускаю в ее аккуратный ротик свой язык и плавлю волю. Манипулятор хренов. У самого уже в висках долбит от желания. Погружаюсь в свою девочку и вылетаю из реальности. Никто не гарантировал, что нам с ней будет легко. Десять лет разницы-целая пропасть. Но мы справимся! Верю в нас. Не могут люди так сходить друг по другу сума и жить по разные стороны.

Наши стоны становятся громче, кровать стучит об стену, из стены ответный стук. И это, кстати в последнее время — норма.

С Леськой мы были порядочной семьей. С Никой я улетел куда-то в грех и порок, который меня пьянит. Мне нравится так с ней грешить. Вероникины стоны не слышит разве что глухой.

Мы приходим в себя. Я тяжело дышу в Никины волосы и чувствую, как она замерла

— Моя жена самая идеальная будет, потому что ею будешь ты — шепчу на ухо и ловлю влажный взгляд. Вероника обиженно выпячивает нижнюю губу

— Ты дурак…— шмыгает носом и кулаком толкается мне в грудь.

— Я сумасшедший…— щурю глаза и впиваюсь в губы. Ника прижимает меня к себе и мы снова летим туда же… С ней мне сложно останавливаться.

Вероника у меня спрятана надежнее всех, где-то глубоко в сердце. Но моей девочке не достаточно знать, что она там.

Ей надо, что бы я на людях, гордо подняв голову, извлекал из себя сердце и показывал его всем со словами: «видите, там живет моя девочка»

Ей всего мало. Меня мало. Она жадная до слов, эмоций...

Именно поэтому я до сих пор не сообщил ей, что уезжаю на полгода в Германию.

Обдумываю, как забрать ее с собой.

Варианта два: лететь сразу вместе или забрать Нику чуть позже. Второй мне кажется самым выгодным. Мне надо сначала самому там освоиться. Все же не на отдых летим. Полгода жить там придется, а то и больше.

Я скатываюсь в сторону и привожу дыхание в норму.

— Тебе испечь сырики? — носом утыкается мне в шею, а пальцами проводит по прессу. Да уж, скоро чувствую для сохранения формы мне придется пахать в зале в два раза больше, потому что Ника готовит божественно!

— Мхм…— тяну блаженно и глаза закрываю.

Слышу, как Вероника поднимается с постели и хлопает дверью ванной, как кран поворачивается слышу и как вода размеренно стекает в плиточный поддон. Звук капель успокаивает и убаюкивает. Меня окутывает сонная дымка.Мне ничего не снится. Просто приятная пустота. Незнаю сколько проходит времени прежде чем до моего слуха доносится

— Эй, хитрюга, — чувствую мягкие губы на своей щеке. — просыпайся уже. Тебе Цербер звонит.

Открываю глаза и вопросительно дергаю бровью.

— Кто звонит? — сажусь в кровати и тянусь за телефоном.

Сначала думаю, что послышалось, но на мой вопрос летит все тот же ответ.

Ника кладет в мою раскрытую ладонь телефон и я вчитываюсь в имя контакта. «Вера»

Усмехаюсь и увожу в сторону зеленую трубку.

— Да, Вер. — целую мажорку и, подмигнув ей возвращаюсь под одеало.

В трубке торопливое Верино щебетание по поводу бумаг. Я передаю дела новой заведующей отделением, поэтому в больнице пару раз в неделю появляюсь. У Вероники закончилась практика и она погрузилась с головой в учебу. Занимается она на совесть. Не халтурит.

Вероника не уходит. Складывает руки на груди и подпирает своей аппетитной задницей комод, который мы с ней, кстати тоже опробовали.

— Хорошо, Вер. Сегодня после обеда заеду к вам, все подпишу.

Скидываю звонок и бросаю телефон на кровать.

— Почему Вера -Цербер? — усмехаюсь, ибо это дичь.

Мажорка дергает плечом и губки уточкой складывает.

— Потому что верно охраняет царство твоих трусов. — высокомерно произносит.

— Что охраняет? — я не выдерживаю и начинаю громко смеяться.

Ника пытается сохранять серьезность, но ей это едва ли удается. Улыбка ползет на ее пухлые губы, которые она сжимает, что бы я не заметил ее веселья. Она ж по любому пришла с серьезными разборками на счет Веры. Вот ей Богу, история повторяется.

"Готовься Вера, тебя эта девчонка вновь будет таскать за волосы".

Я даже начинаю считать себя охренительным, раз уже вторая женщина так ревниво контролирует каждый мой шаг.

— Трусы твои. — повторяет мелочь.— Она нам с девчонками с порога заявила, что ты женат и нам на тебя пускать слюни нельзя. — пожимает плечами и скучающим тоном продолжает — Что она от тебя хотела?

— Работу — бросаю коротко. Не собираюсь отчитываться. Конечно Нике я позволю намного больше чем позволял Олесе, потому что она младше, наивнее и… я люблю ее сильнее. Намного сильнее. Но веревки вить из себя и превращать нашу жизнь в бесконечную слежку— не дам.

— Насколько мне известно — Цербер— мифическое существо и у этой псины три