Безумный мафиози - Мила Финелли

свою сперму. Каждый кусочек, глубоко внутри. Сделай меня своей хорошей девочкой.

— Cazzo — Блядь! — Его тело напряглось подо мной, и я почувствовала, как он набухает прямо перед тем, как наполнить мои внутренности горячими струями своего члена. Он держал меня неподвижно, его пальцы сжались вокруг моих бедер так сильно, что я знала, что у меня останутся синяки.

— Ты моя, — прорычал он, его большое тело подрагивало подо мной.

Наконец он обвис на кровати. Я пыталась отдышаться, мое тело раскинулось на нем, как тряпичная кукла. Он все еще был во мне, и я чувствовала, как наша липкая смесь вытекает из меня по мере его размягчения. Тем не менее, я не спешила двигаться.

Наше дыхание ослабло, и его ладони гладили мою спину. Мой мозг отяжелел, взлеты и падения его груди убаюкивали меня, усыпляя. Мне нравилось, что мы все еще были связаны. Это было одновременно грязно и сладко, что казалось идеальным.

Все в этом казалось идеальным.

Он продолжал теребить меня, и я каким-то образом почувствовала, что он нуждается в этой связи так же, как и я. Мои пальцы рассеянно ласкали его челюсть.

— После смерти матери мне часто снились кошмары, и я чуть не утонула. Фрэнки говорила, что я просыпалась посреди ночи с криком.

— Ох?

— Через несколько лет они утихли, но время от времени они мне снятся. Мой психотерапевт сказал…

— Терапевт? Я удивлен, что твой отец разрешил это.

— Он не знал.

Энцо негромко рассмеялся.

— Ты никогда не играла по правилам, не так ли?

— Ни по чьим правилам, нет.

— Но ты играешь по моим. — Он сжал одну из щек моей задницы.

— А может, ты играешь по моим.

Еще один смех.

— Думаю, мы увидим?

Мне не понравилось, как это прозвучало, но я была погружена слишком глубоко, чтобы остановиться.

Кроме того, мое сердце не слушалось. Оно пело от томительных прикосновений и нежных слов, наполняясь счастьем от близости между нами. Мы понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой.

Несмотря на то, что я чувствовала, я должна была доставить сестру домой в целости и сохранности. Если ради этого мне придется обмануть Энцо, то так тому и быть. Мне было все равно, что случится со мной, но Эмма не заслуживала того, чтобы сидеть здесь взаперти. Она была хорошим человеком.

Я должна была заставить его понять, что моя близняшка не представляет для него никакой угрозы.

— Знаешь, это Эмма умоляла Фаусто отложить твое убийство до нашего отъезда.

— Я так и предполагал.

Это заставило меня отпрянуть назад, чтобы посмотреть на него.

— Почему? Потому что я не такая милая, как она?

Он фыркнул и поиграл с моими волосами, прочесывая пальцами длинные пряди.

— Милая — это скучно, micina — котенок.

Правда.

— Серьезно, как ты узнал?

— Потому что ты понимаешь, что мир — это не только мороженое и радуга. Ты жесткая, потому что должна быть жесткой. Твоя сестра была укрыта, защищена от уродства, которое нас окружает. Она — дочь мафиози, которая хочет спасать людей, стать врачом, чтобы облегчить свою вину. У тебя нет такой проблемы. Ты безжалостна.

От этих слов клубок эмоций подкатил к моему горлу, пересохнув во рту. Я поджала губы и прижала их к его челюсти.

— Типа как ты.

— Жизнь не вознаграждает робких.

— Когда же тебе этого будет достаточно?

— Что достаточно?

— Этого, — сказала я, указывая на яхту. — Деньги, власть. Неужели все это того стоит? Разве ты не устал прятаться? Не видеть своих детей? Чем ты торгуешь, чтобы сохранить все это?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Он начал напрягаться, и я погладила его по груди, пытаясь успокоить.

— В какой-то момент ты должен отбросить свою гордость, Энцо. Если ты этого не сделаешь, она убьет тебя.

— В этом нет ничего нового. Смерть преследует меня каждый день с тех пор, как я живу. Если она настигнет меня, по крайней мере, у меня не будет сожалений. Мои дети в безопасности и хорошо обеспечены.

— Никаких? — Ух ты, если бы я умерла сегодня, то испытывала бы чертову тонну сожалений.

— Только одно, — сказал он через мгновение. — Моя жена. Я говорил тебе, что она погибла в автокатастрофе?

— Да.

— У нее был роман с моим охранником. В момент аварии она трахалась с ним в машине, ее ремень безопасности был не пристегнут.

Я замерла.

— Святое дерьмо.

Подняв голову, он поцеловал мое плечо.

— Я не был хорошим мужем, и она нашла другого. Теперь мои дети остались одни.

Я не знала, что сказать. Я только крепче прижалась к нему.

— Кто-нибудь еще знает?

— Нет. Я никому не рассказывал, даже Вито.

— О, малыш. — Я прикоснулась лбом к его щеке. — Это ужасно.

Он прильнул ко мне и снова начал целовать меня, на сей раз медленно и сладко. Я тесно прижалась к нему и влила в поцелуй все, что чувствовала.

В конечном итоге он перевернул меня на спину и промямлил мне в губы,

— Хочу трахнуть тебя снова.

Я согласно кивнула и скользнула руками по его шее. Это была моя последняя связная мысль на всю оставшуюся ночь.

Глава двадцать три

Энцо

Я проснулся рано и обнаружил, что Джанна свернулась калачиком вокруг меня. Солнце только начинало выползать из-за горизонта, и в моей голове крутились события прошлой ночи. Смущение обожгло мою кожу. Джиа была свидетелем моей неуверенности и боли, воспоминаний, которые преследовали и стыдили меня. У меня чуть не случился приступ паники перед ней.

Она вытащила меня из моего личного ада своими нежными прикосновениями и мягкими словами, которые успокоили, а затем возбудили меня, и я позволил ей использовать свой член, чтобы кончить.

Потом я рассказал ей о смерти Анджелы, о том, чего больше никто не знал. Джиа ответила с добрым пониманием, которого я не заслуживал, но все равно пропитался им, и ее нежность заполнила несколько неровных краев, окружающих мое сердце. Чувство покоя поселилось во мне, и я перевернул ее, чтобы трахнуть, как будто она была драгоценностью. Как будто она была моей.

Только ты, мое сокровище.

Нежности и нежные слова были неприемлемы, особенно с этой женщиной. Был ли Вито прав? Он настаивал на том, что я провожу слишком много времени с Джией, что я позволяю ей действовать мне на нервы. Что она меняла меня.

Прошлая ночь была тому доказательством.

Я выскользнул из кровати и пошел в душ. Остатки кошмара остались в моих ноющих мышцах, унижение камнем висело у меня на