Американский принц - Сьерра Симоне

Я не новичок, но мне чужды все эти штучки, когда он в таком настроении.

Мое тело сотрясает дрожь.

— Вы… недовольны мной, сэр?

Он бросает на меня резкий взгляд.

— Я не разрешал тебе говорить.

— Сэр, пожалуйста…

Теряя остатки терпения из-за моей болтовни, Эш хватает стек и указывает на низкую скамейку посреди комнаты, предназначенную для того, чтобы джентльмену было удобно зашнуровать ботинки.

— На скамью. Задница вверх, рот закрыт. Поняла?

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь отыскать малейший след моего Эша, того понимающего человека, которого люблю. Но не вижу ничего, кроме неприкрытого гнева. И боли. Дрожа, я ложусь поперек скамьи, но даже не успеваю устроиться поудобнее, когда стек ударяет по заднице.

Резко вскрикиваю от неожиданности, и получаю новую порцию ударов. Он порет меня не шлепком, а рукоятью со шнуром, и удары приходятся от моей задницы до обнаженных бедер. Резкие и беспощадные. Я кричу от каждого, бессмысленно елозя ногами по полу, и слезы горячими дорожками стекают по моему лицу.

Блядь, как же больно. Настолько больно, что я не могу дышать. Так больно, что я не чувствую ничего, кроме этой боли.

Подобного еще не было, даже при порке ремнем я никогда не ощущала всей силы его эмоций, истинной тьмы, которую он всегда удерживал взаперти.

И я никогда не была настолько близка к тому, чтобы сказать стоп-слово. Знаю, Эш бы остановился, я уверена в этом так же, как в том, что небо голубое и солнце взойдет, но не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу впитать его тьму, снять с его плеч все, что бы его не разозлило, хотя бы на время. И я хочу, чтобы он избавил меня от панических мыслей, которые преследовали меня с начала нашего медового месяца.

Стек замирает в воздухе и падает на пол рядом с моим лицом.

— Теперь беги, — говорит он, и я понимаю, что Эш запыхался; он так сильно и быстро порол меня, что устал.

Я поднимаю голову и смотрю на него сквозь туман боли и эндорфинов.

— Бежать?

— Я не разрешал тебе смотреть на меня. — Я быстро опускаю взгляд, и он продолжает: — Ты убегаешь, а я ловлю. Будешь бороться со мной, пока я не одолею тебя. А потом я возьму тебя. Поняла?

— Да, сэр, — шепчу я, и мое сердце колотится в груди. Я совсем запуталась. Так почему же едва сдерживаю улыбку?

— Вперед.

И я бегу. Вскочив на ноги, я выбегаю из гардеробной, пока Эш дает мне мгновение форы, а затем слышу, как он гонится за мной. Теперь понимаю, почему он снял обувь — в ботинках бегать сложно.

Я выбегаю из спальни, двигаюсь через гостиную, в Желтую овальную комнату. Эш близко. Его ноги длиннее, шаги уверенные, поэтому я выскакиваю в коридор и бросаюсь в следующую комнату, вопреки всякой логике надеясь, что найду выход, но слишком поздно понимаю, что оказалась в спальне Линкольна. Угодила в ловушку.

Разворачиваюсь ровно в тот момент, когда Эш бросается на меня, и мы вместе падаем на пол. Столкновение такой силы, что выбивает воздух из моих легких. Но я борюсь, отталкиваю его руки и пытаюсь перекатиться. Он пресекает мои движения коленом, грубо тянет за волосы, и я чувствую, как его второе колено вклинивается между моими бедрами, раздвигая их. Жесткость колена и переплетения старинного ковра под моей голой задницей тут же напоминают телу о яростной порке, которую я только что пережила. Его рука отпускает мои волосы и ласкает мою щелочку, и я слышу свой запах. Мокрая. Нуждающаяся.

Глаза Эша вспыхивают в темноте.

Он переворачивает меня на живот, соединяет мои запястья и удерживает их над головой. Я не понимаю, продолжаю ли до сих пор извиваться, изображая сопротивление, или делаю это лишь для того, чтобы почувствовать трение сосков о ковер и прижаться пылающей задницей к эрекции Эша.

Какова бы ни была причина, но я получаю такой сильный удар по попке, что вскрикиваю, а затем толстая головка его члена упирается в мой вход. Он чувствуется таким огромным, больше обычного, и когда я осмеливаюсь обернуться, его тело в лунном свете выглядит мощным и точеным, мускулистым и потным. Ночной хищник во плоти.

Эш полностью поглощает меня, его член врывается внутрь, выжигая весь страх и воспламеняя удовольствие. Я вообще дышала? Я забыла, как дышать, как существовать, — забыла все, кроме того, что меня трахают на полу спальни Линкольна, как дрянную шлюху.

Я близка к тому, чтобы кончить; от болезненной порки и адреналина после сопротивления чувства обострились, внизу живота словно протянули колючую проволоку, но Эш все предусмотрел. Он выходит из меня и переворачивает на спину, а затем, расположив колени по обе стороны от моих плеч, обхватывает кулаком член и дрочит, совершая короткие разгневанные вдохи.

— Твое тело принадлежит мне, — яростно произносит он. Мышцы его плеч и предплечья натянуты и напряжены от того, что он двигает рукой в бешеном темпе. — И твои золотистые волосы, и твое лицо, и твое сердце. Скажи это. Скажи.

— Это твое, — вторю я, как под гипнозом от его силы, его гнева, его члена. — Я вся принадлежу тебе.

Эш с шипением втягивает воздух, а затем выдыхает, и длинные белые струи его семени покрывают мое лицо, окропляя волосы, задерживаются на ресницах и капают в мой рот. Так много спермы, так много скопившегося вожделения. А когда он выжимает из себя все до последней капли, поднимается на ноги.

И на какой-то жуткий момент, когда он стоит надо мной, а я лежу на спине, покрытая его оргазмом, мне неожиданно становится страшно, что он оставит меня здесь. Уйдет, заставив меня подняться с пола и самостоятельно дохромать до спальни.

Я вижу, что его гнев не иссяк. Он наклоняется, перекидывает меня через плечо, как мешок с картошкой, относит в нашу спальню и затем бесцеремонно бросает на кровать. Он кидает в меня носовой платок.

— Вытри лицо и раздвинь ноги.

— Я…

Но прежде чем я успеваю договорить, он забирается на кровать и его горячий рот оказывается на моей киске.

Я выгибаю спину поверх одеяла, от невероятного ощущения после того, как почти достигла кульминации, но мне не позволили кончить. Оргазм подступает с новой силой, и Эш безжалостно, нетерпеливо сосет клитор своим ртом, щелкает по нему и ласкает языком со всей злостью, которую он проявил, трахая меня.

— Кончай, черт возьми, — шипит он. — И ты знаешь, что нужно сказать после этого.

Я кончаю, сильно и