Дикая принцесса - М. Джеймс

удается мне, и я вижу ту же лукавую улыбку на ее губах, когда она поднимается по кровати и снова ложится рядом со мной, ее рука лежит на моем бедре.

— Тебе было хорошо? — Мягко спрашивает она, и я смотрю на нее сверху вниз.

— Тебе действительно нужно спрашивать?

Она пожимает плечами, прислоняясь головой к моему плечу.

— Я не знаю. Не то чтобы я часто это делала. Только с тобой, всего несколько раз. Возможно, пока это не очень у меня получается…

Я поворачиваю голову к ней, пальцами наклоняю ее подбородок вверх, чтобы слегка поцеловать, не обращая внимания на вкус ее губ.

— Это было невероятно, — говорю я ей и получаю в награду улыбку, мелькнувшую на ее лице.

— Хорошо, — тихо говорит она, снова прижимаясь ко мне.

Мы лежим так некоторое время в тишине, а потом Елена поднимает голову и смотрит на меня.

— Итак, — тихо говорит она, и я слышу нотки страха в ее голосе. — Что будет дальше?

21. ЛЕВИН

Это вопрос, на который я не хотел отвечать. Но мне придется ответить на него, и скорее рано, чем поздно. Мы не можем оставаться в таком состоянии вечно, во-первых, даже не спрашивая, я уверен, что у нас снова мало средств.

— Нам придется обратиться к Васкесу, — говорю я ей, сдвигаясь так, чтобы смотреть на нее. — Придется договариваться, чтобы найти выход из положения. Это единственный выход, который я вижу, поскольку наш другой план перевернулся с ног на голову.

Елена прикусывает губу.

— Другого выхода нет?

— Я знаю некоторых людей здесь. Я уже говорил тебе, что работа в Синдикате приводила меня сюда время от времени, и у меня все еще есть кое-какие контакты. Но, скорее всего, их убьют, как только я приду к ним первым.

Она кивает.

— Как того человека, который делал наши паспорта.

— Именно. Отель, в который мы поехали, где у меня был контакт… я подверг их опасности. Не то чтобы я поступил неправильно, это часть этого мира, но теперь, когда я знаю, что Васкес замешан в этом… я думаю, что это уже не та опасность, которой я должен подвергать их. Особенно после столь долгого времени, особенно если это не дело Синдиката. — Я делаю паузу, размышляя. — Виктор участвует в этом, в плане вернуть тебя в Бостон, и у него теперь сделка с Синдикатом, так что можно утверждать, что его интересы и мои тоже. Но это тонкая ниточка, и я не хочу ее слишком быстро обрывать, если только это не является абсолютно необходимым.

— Значит, мы едем к Васкесу. — Елена садится, обхватывает руками колени и смотрит на меня. — Если он такой могущественный, как ты говоришь…

— Он самый влиятельный человек в этом городе. Если я смогу убедить его, что его интересы лучше обратить в сторону того, что можем предложить ему мы с Виктором и наши союзы, тогда у нас будет шанс. У Диего много влияния, но не так много, как он думает. Есть шанс, что я смогу предложить ему что-то лучшее.

— Это слишком много, чтобы рисковать ради шанса. — Елена нервно закусила нижнюю губу и вздохнула. — Но я думаю, ты прав. Что нам еще делать? Мы не можем вечно бегать, у нас нет ни денег, ни паспортов.

В ее голосе звучит легкая тоска, и я думаю, что она почти жалеет, что мы не можем продолжать бежать вечно. Я слышу это, но предпочитаю игнорировать, потому что нет смысла развлекать ту часть меня, которая хочет взять ее и убежать далеко отсюда, в противоположную сторону от Бостона, туда, где нас никто и никогда не найдет. Часть меня, которая хочет отказаться от жизни, которую я тщательно строил последние двенадцать лет, жизни, призванной оградить меня от возможности когда-либо снова потерять то, что для меня что-то значит, и рискнуть всем ради того, что я чувствую, когда она окажется в моих объятиях.

Но однажды я уже совершил эту ошибку, и она стоила жизни женщине, которую я любил.

Я не могу совершить ее снова.

— Ты останешься здесь, — говорю я ей и вижу, как она мгновенно выпрямляется, а ее глаза сужаются. — Так безопаснее. Я пойду к Васкесу и буду договариваться о выходе для нас. Без тебя он не сможет просто взять и передать тебя Диего…

— Я не останусь. — Я уже успел заметить, как упрямо она сжимает челюсти, и понимаю, что сейчас она не собирается сдаваться так же легко, как и раньше. — Я такая же часть этого дела, как и ты, и я не собираюсь ждать, пока ты решаешь наши проблемы. — Она покачала головой. — После всего, что я сделала, ты думаешь, что я снова стану девицей в беде? Ага, сейчас…

— Ты никогда не была девицей. — Несмотря на боль в боку, я поднимаюсь, чтобы сесть, и тоже смотрю на нее. — Ты всегда удивляла меня своими способностями. Но это опасно, Елена…

— Как и все остальное. — Она смотрит на меня. — То, как мы думали выбраться из Рио, было опасно. Карточные игры были опасны. Все, что я делала, пока ты болел, было опасно. Я научилась быть опасной, по-своему. Для меня хуже сидеть здесь, гадать, что происходит, и не иметь возможности помочь. Если все пойдет плохо, я не хочу остаться одна и гадать, что же произошло. Или мы сделаем это вместе, или останемся здесь. Я не позволю тебе уйти одному.

Я тихонько смеюсь.

— Что бы случилось, если бы ты был один на той карточной игре и на тебя напали?

— Я бы сейчас наверно был мертв, — признаю я. — Но Елена…

— Нет. Ты был бы абсолютно мертв. Полностью. Поэтому я иду с тобой.

Боже, какая же она нереальная… В ней полностью отсутствует инстинкт самосохранения. С ней не поспоришь, я это знаю. В конце концов она меня измотает, и она не совсем не права. Карточная игра пошла наперекосяк отчасти потому, что другие игроки раскусили ее роль в нашей игре, но могло пойти и что-то другое. Елена, несмотря на все мои желания держать ее подальше от опасности, чрезвычайно способна. Даже больше, чем я мог предположить.

— В другой жизни, думаю, Синдикат мог бы завербовать тебя, — язвительно говорю я ей. — Как бы мне ни была неприятна эта мысль.

— В другой жизни я, возможно, сделала бы это. — Она опускается рядом со мной, успокоенная моей капитуляцией. — Все будет хорошо, Левин. Мы зашли так далеко. Это