Упрямая. Любимая. Моя - Анастасия Пырченкова

у вас всё хорошо? - поднялась с места, налила в стакан воды и поднесла тот завучу по учебно-воспитательной работе.

Госпожа Трифонова приняла подношение,залпом опустошив посудину. Да так и осталась стоять с ней в руках.

- Спасибо, Ксюш, - сократила Инесска моё имя, чем вообще заставила усомниться в стоящей передо мной личности.

Я вообще не представляла, что мать Галины способна на подобное общение. Всегда строгая и важная, сейчас она больше напоминала испуганного кролика.

Чудные дела творятся в Датском королевстве!

- Так что всё-таки слу…

- Ой, Ксюша, у нас такое… - перебили меня. - Что у вас произошло с новенькой? - задала странный вопрос.

- Да ничего особенного, - пожала плечами, не понимая, к чему та клонит. - А что?

- Мне Артемьев велел пригласить тебя к нему в кабинет. Сразу после того, как от него вышла дочурка, - поведала заговорщицким шёпотом. - Вот я и подумала, вдруг ты с ней успела рассориться. Ты её видела? С такой станется пожаловаться папочке на любую мелочь. Вот я и поспешила к тебе, чтобы предупредить. А то ж ты у нас ещё молодая, неопытная, не сталкивалась с подлостью детишек. А я за свои годы насмотрелась… - протянула, взмахнув рукой.

К директору значит…

- Я её только заставила проверочную писать, - задумалась я над тем, что могло не понравиться новенькой. - Она сказала, что проходила тему в прошлой школе, а я ей ответила, что тогда ей не составит написать на пятёрку. Сомневаюсь, что это достойный повод, чтобы меня в чём-то обвинить.

- Ой, не скажи, Ксюша, - покачала головой Инесса Николаевна. - Ох… Лишь бы не уволил, - запричитала взволнованно. - Ты же у нас самый проблемный класс подняла так, как никому не удавалось за все годы их обучения. У тебя же почти троечников не осталось за эти две четверти. А это о многом говорит. В общем, ты бы поосторожнее. а? Сейчас извинишься, пообещаешь директору всего и побольше по поводу его дочки. А то ж точно уволит. Вон, Писаревой только что дал отставку! - поделилась информацией. - Теперь нам надо нового учителя биологии искать. И это в середине года!

Ничего себе…

- Я вас поняла, Инесса Николаевна, - проговорила я, прикусив губу от волнения.

Вот тебе и смена власти. И новый год.

- Ксюш, я серьёзно, фиг с ней, с этой Леной, - перешла она на молодёжный сленг женщина, чего ранее за ней замечено не было. - У тебя же начало карьеры. Испортит же характеристику и всё.

- Так, ладно, - строго одёрнула я нашу завуч. - Инесса Николаевна, не будем раньше времени паниковать. Мало ли, по какому вопросу он меня вызывает к себе. В конце концов, ничего противозаконного я не сделала, так что ругать и уж точно увольнять меня не за что. Вы верно заметили, что я наоборот сумела поднять успеваемость вверенного мне класса. Так что тут скорее хвалить надо.

- Точно, - закивала Трифонова. - Точно, Ксюш. Но всё ж ты аккуратней там.

- Спасибо, Инесса Николаевна, - сжала на мгновение чужое плечо и направилась на выход.

И всё же, чем ближе подходила к кабинету директора, тем быстрее билось сердце, и ноги как-то прям подозрительно ослабли. Умом понимала, что всё это глупость полнейшая, а вот на деле волновалась очень от предстоящего разговора. Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего от происходящего ожидать не стоило.

Хорошо ещё, что ещё никому неизвестно о нас с Даном. А то с нового директора точно станется вытурить меня с работы. Вон как лихо Писареву уволил. Ещё бы знать, почему. Милая женщина, добрейший души человек, и свой предмет преподносила очень умело. Присутствовала я как-то на открытом уроке у неё. Пусть преподавала она не совсем стандартно, с каким-то детским задором, но дети её слушали, более того, им было интересно. В любом случае, главное же, чтобы ученикам нравилось, а они все шли с большим удовольствием на её уроки.

Что ж, будем надеяться на лучшее.

Правда, когда из-за двери кабинета на мой стук донёсся недовольный голос, я уже не была так уверена в хорошем исходе, как настраивала себя всё это время.

- Добрый день, Георгий Борисович, - поздоровалась спокойным тоном, вопреки бушующим внутри эмоциям. - Вы меня вызывали, - не спрашивала, констатировала факт.

Возможно, слишком дерзко с моей стороны, но с такими типами слабость показывать нельзя. Съедят и не подавятся. Буду мямлить, точно неприятностей соберу. Но лучше, конечно же, и не перебарщивать.

- Добрый день, Ксения Кирилловна, - откинулся на спинку кресла высокий и широкоплечий светловолосый мужчина, похожий на богатыря из русских народных сказок.

Белая рубашка, расстёгнутая на две верхних пуговицы при этом натянулась.

А он ещё и спортзалом увлекается, похоже…

За пиджаком-то до этого не очень заметно было. Я думала, просто упитанный, ан нет. У Акимова появился конкурент. Директор-то, несмотря на свои сорок пять, даст фору молодым парням. Выглядит на тридцать пять, не больше.

Пока я рассматривала его, Георгий Борисович сложил руки на груди и стал пристально рассматривать меня своими голубыми глазами в ответ. Так пристально и долго, что невольно почувствовала себя не в своей тарелке. Явно испытывал мою выдержку. Манипулятор чёртов. Пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы не показать своей слабости.

- Мы, конечно, познакомились уже с вами на общем собрании, - наконец, заговорил снова, - но теперь мне хотелось бы пообщаться отдельно с каждым из учителей. Сегодня вот с вами, - подался вперёд, положив руки на стол на бумаги, которые, похоже, изучал до моего прихода, и сцепил пальцы. - Итак. Расскажите о себе. О своей работе. О том, почему вы решили стать учителем. Каковы ваши успехи. Есть ли проблемы с учениками. В общем, всё, что может меня заинтересовать, как вашего работодателя.

Ну, что ж, пока всё логично. И нет ничего страшного. Хотя вот про взаимодействиями с учениками… Это такой намёк? Или действительно просто пытается выяснить, насколько я соответствую должности и характеристике?

Ладно, по ходу дела разберёмся.

- Зовут меня Истомина Ксения Кирилловна. Мне двадцать три года. Попала в эту школу по распределению сразу после университета, который окончила в прошлом году с красным дипломом. Мои характеристики вы видели, и я считаю, что достойна их.

На мои слова Георгий Борисович скептически хмыкнул.

- И почему же, позвольте узнать? - выгнул брови, уткнувшись