Мятая фольга 2 - Татьяна Снежная

class="p1">— Разрешение на оружие есть?

— Спросите у хозяина оружия.

— А кто хозяин? Зовите.

— Понятия не имею, где он может сейчас быть.

Меня осмотрели более внимательным взглядом.

— Где научился стрелять?

— В лагере скаутов, — устало съязвил я.

Потом меня допрашивал молоденький лейтенант в отдельной комнате.

Фамилия, возраст... я отвечал рефлекторно, осипшим голосом, с единственной мыслью на тот момент, побыстрее решить все формальности и покинуть стены этого дома. Я мог бы не отвечать на вопросы, как рекомендовал мне адвокат, но уж очень хотелось отвлечься от жестких мыслей.

— Значит ваших родителей сейчас нет в России, а что на счет вашей подруги?

— Она живет.., жила с братом.

— Это тот, который...?

— Да,— я потянул рукава свитера, пытаясь лучше скрыть ссадины на запястьях.

— По какой причине, вы, с вашей подругой, находитесь в доме вашего брата?

— Решили провести здесь Новый год.

Взгляд светлых глаз неодобрительно прошелся по мне, пояснив таким образом, что рано нам еще уединяться, не тот возраст, но я послал опера куда подальше в точности таким же холодным, колючим взглядом.

— Ваш брат знает, что вы с подругой сейчас в его доме?

— Естественно...,— ответил я и тут же осекся; не знаю наверняка, станет ли подтверждать этот факт Влад.

— Когда вы приехали собаки были во дворе?

— Нет, в загоне.

— Кто же их выпустил?

— Я.— Не собирался выгораживать Влада, но и не хотел выдавать всей правды. Все неточности и погрешности в моих словах позже, при необходимости, с легкостью опровергнет адвокат.

— Калитку тоже, вы, не закрыли?

— Не помню, возможно, да.

— Вы знали, что брат вашей подруги, собирается навестить Вас?

— Нет.

— Откуда он узнал о вашем место нахождении?

— Мы с Женей иногда общаемся посредством сети, возможно, он получил эту информацию из нашей переписки.

— Можно ознакомиться с вашей перепиской?

— Не думаю, что я сохранил ее.— Раздражение ситуацией возрастало.

— Но все же, Максим Владимирович, это дачный дом, название улицы чуть ли не Абрикосовая... сколько таких улиц в дачных центрах вокруг города? Что бы вас найти, ему нужно было точно знать местонахождение этого дома.

— Вам важно узнать, не был ли его приезд подстроен? Наши братья знакомы. Возможно, он ранее бывал в этом доме. — А ведь опер прав, меня так легко сделать виновным.

— Хорошо. И все же, зачем он приехал? Более чем уверен, пострадавший был недоволен тем, что его сестра уехала с вами...за город, иначе..

— Это ваши предположения...

— Возможно, — неохотно согласился опер.— Ну тогда последний вопрос, в каких отношениях вы были с братом вашей подруги.

— В ровных,— и пусть докажет обратное.

Я некоторое время сидел пялясь в одну точку, пока лейтенантик заполнял какие-то формуляры.

В столовую, где мы находились, вошел еще один правитель порядка с пачкой бумаг.

— Что, закончил уже?

— Дохлый номер, девчонка не в себе.

— Понятное дело, тру... пострадавший,— спохватился парень, на которого я тут же перевел пристальный взгляд,— ее брат.

— Да? Ну тогда все еще хуже... она сказала, что не знает того, кто лежит за забором. А опознание сейчас не позволяет провести медицина.

Лейтенантик повернулся ко мне.

— И что это значит?

Я пожал плечами.

Смысл услышанного дошел до меня не сразу, а позже, уже в машине, когда после допроса и всех формальностей, адвокат вез нас с Женей ко мне домой.

У меня и мысли не возникло оставить ее в таком состоянии одну. Не попрощавшись с опером, внимание которого на некоторое время отвлек прибывший адвокат, я вышел из столовой и замер в широком проеме гостиной. Женька сидела на диване забившись в угол, и недоуменно косилась взглядом поверх головы мед брата, мерявшего ей давление.

Отсюда, она казалась одинокой и хрупкой. Единственное, чем я мог помочь —присмотреть за ней, пока не объявятся ее родственники. Медицинский работник, возможно врач, хотя скорее фельдшер, вынув стетоскоп из ушей, (кто господи, еще пользуется этими допотопными-инструментами), поднял голову и увидел меня.

— Вы родственник? — С надеждой спросил он, и не дождавшись моего ответа, продолжил, — у девушки острая реакция на стресс. Дисфункция сознания. Это временно, но сейчас нужно быть крайне осторожными.

Я понимающе качнул головой и шагнул к дивану. Сел на корточки перед ее коленями. Лицо Жени оказалось бледным, веки воспаленными. С нежностью коснулся ее руки и уже был готов сказать что-то подбадривающее, но не успел. Она подалась всем телом вперед и повисла на мне, пристроив подбородок на плече. Я автоматически обнял ее, ошеломленно задержав дыхание. Не ожидал такой реакции.

—  Я устала. Давай уедем, я не понимаю, зачем все это, — простонала она мне в ухо.

Я вопросительно взглянул на мед брата.

— Ей нужен покой, — он утвердительно качнул головой. — Чай с ромашкой, 30 капель корвалола или валерьянки в случае истерики, сон, и не в коем случае не оставляйте ее одну.

— Когда здесь все закончат? — Мне не терпелось покинуть этот дом, это место, забыться, снять напряжение и все обдумать.

— Не знаю, это не ко мне...

В общем-то, мне было плевать на дальнейшее, я уже оставил блюстителям порядка номер Влада, а так же свои метрики, по которым меня в случае чего смогут найти, даже номера предков. Пусть дожидаются неадекватного хозяина этого дома, пусть копошатся в его грязном белье, это их работа.

— Идем, — успокаивающе шепнул я, прибывая в некотором недоумении от того, что Снежная до сих пор не оторвалась от меня, — идем, нам пора домой. Она позволила взять себя за руку, увести из дома. Держалась на удивление смиренно и уравновешенно, что меня взволновало еще больше.

На пути к машине адвоката (вести собственную машину я был морально не готов), нам пришлось пересечь то самое злополучное место, где особенно примят и истоптан снег. Где в сугробе валялись две собачьи тушки, окропив своей кровью белесую насыпь. Мертвого тела уже не было и мне на секунду померещилось, что все произошедшее игра моего воображения.

— Мне всегда мерещатся мертвые песики.., — прошептала Женька, пряча взгляд, и вжалась в мое плечо...

Я обреченно уставился на полицейскую машину, которая стояла на нашем пути и нахмурившись, сжал губы, в попытке объяснить самому себе смысл ее слов. Что -то подозрительное закралось в мою душу, заставив ускорить шаг.

— Максим Владимирович, я оповестил ваших родителей о произошедшем...

—  Поговорим об этом позже..,—  отмахнулся, все это сейчас меня не волновало. Произошедшее тяжелым грузом сдавливало грудь снаружи, внутри клокотало от чувства вины. Я был зол на себя.

—  Я так устала..,—