Тайная беременность. Девочка Громова - Виктория Вишневская

Язык показываю.

– А вы, Мистер Идеальность, тоже, видимо, заболели. Встаёте в обед. На вас не похоже, – подшучиваю над ним.

На самом деле ощущаю, как горю. В чём-то он прав. У меня температура, поэтому в моём чае лежит малина. Просто не хочу признавать, что Эмин опять прав. Надо было вчера отогреться ещё в душе. А я…

Как бы это малышу не навредило.

– Я встал в шесть утра, – морщится. – От твоего кашля. Успел поработать, отказаться от двух встреч.

– Зачем? Решил пофилонить? – закусываю губу. Мои подколы вырываются сами.

– Хрен там, – опять грозно сопит, делая глоток воды. – Буду лечить свою неугомонную подопечную. Врач приедет через полчаса. Поэтому сильно не наяривай.

Кивает на покупные блинчики с мясом.

– Вдруг анализы сдавать придётся. И банку ещё из-под варенья помой, – усмехается. – Может, мочу сдавать придётся. А у нас мелких баночек нет.

Ему смешно, а мне не до шуток.

Какой врач? Какие анализы?

А если он узнает о беременности и расскажет Громову?

Глава 61

– Мне не нужен никакой врач, – нахмурившись, запускаю в рот сухой блинчик. У меня и так настроение плохое было, а теперь вообще пропало, не оставляя и следа. – Я сегодня отлежусь и встану завтра на ноги. Это стандартное ОРВИ.

– Тогда я напичкаю тебя таблетками. Всеми, какими найду. У тебя есть аллергия на что-нибудь?

– На всё!

– Отлично, тогда врач точно необходим. Поздно, Яра. Я уже позвал знакомого врача.

И что мне теперь делать? Громов непреклонен в том, что задумал. Да и исход один и тот же – меня напичкают таблетками, не зная о моём положении. А я тысячу раз в инструкции читала, что для беременных, кормящих и ещё много кого некоторые лекарства нельзя. Можно сделать хуже.

Настою на своём – Эмин напичкает. Ради моего здоровья же.

А если нет… Знакомый врач, выписавший мне лекарства, всё равно узнает, что я беременна. Придётся сказать, когда он будет писать рецепт.

Навредить малышу я всё же не хочу.

Вот что ему не сидится?

Малиновый чай – лучшее, что придумало человечество. Ну, и соль с содой для горла. Собственно, всё это я уже делаю.

– Поешь – и в постель. Он приедет минут через двадцать.

Жесть…

За эти двадцать минут я пытаюсь смыться из дома два раза. И все оба раза меня ловят на выходе и возвращают обратно в комнату. Вот и сейчас. Не успеваю перешагнуть за порог, как цепкие лапы капканом захлопываются на моей талии.

Мужчина притягивает меня к себе, вжимая в рельефный торс. Оделся бы! Для приличия!

– Я понял, – на полном серьёзе чеканит. Я вся напрягаюсь, боюсь дышать и шевелиться. Он же не может почувствовать ребёнка на ментальном уровне, да? Я больше никак не могла проколоться! Хоть и понимаю это – всё равно вся сжимаюсь. – Ты врачей боишься?

Насмешливый голос позволяет дышать.

Не узнал!

– Боюсь, – сдавленно отвечаю.

– Боязнь белых халатов?

– Угум.

– Отлично. Он приедет без халата. Успокаивайся.

– Нет! – опять пытаюсь вырваться. – Не люблю я врачей.

Машу ногами, руками, но мужчина всё равно держит крепко.

Чёрт, так нельзя.

Могу навредить ребёнку.

Успокаиваюсь, тяжело дышу.

Внезапно по всему телу бегут мурашки, а я ощущаю губы Эмина на своём ушке. Он неожиданно целует, и я застываю, прирастая ногами к полу.

Что он только что сделал?..

– Ну, хорошо. Так и быть, я останусь с тобой в комнате, чтобы ты не заплакала.

Подшучивает надо мной, проклятый боров. А я двинуться не могу.

Что с ним такое?

То цветы, то браслет. То вчерашний поцелуй, что не выходит у меня из головы. А теперь ещё этот.

– Ты заболел? – глухие слова вылетают неосознанно. – Хорошее у тебя настроение.

– Хорошее.

И всё. Это всё, что он успевает сказать до того, как на весь дом разлетается трель звонка. Я тут же выкручиваюсь и, не дожидаясь пришедшего врача, бегу к себе в комнату. Залезаю под одеяло, как маленькая девочка. И делаю вид, что сплю.

Не знаю зачем.

И это не спасает.

– Глянь там, что с ней, – дверь открывается, и я слышу недовольный голос Громова. – Пока кофе сделаю. Или ты хочешь коньяк?

– Давай кофе. У меня уже печень от твоего коньяка болит, – добродушный голос легче ситуацию не делает.

Хлопок, и по комнате раздаются шаги.

– Ну, где наша маленькая пациентка?

Маленькая?

Сильнее укрываюсь с головой. Молчу. Понимаю, что это – по-детски.

Но в эти моменты судорожно думаю, что сказать мужчине.

Мне нельзя абы какие таблетки.

Но и про беременность сказать ему не могу.

Судя по всему, они с Громовым – друзья.

– Я дам тебе конфетку, как только закончу осмотр.

Какая, к чёрту, конфета?

– Не нужен мне врач, – бубню и отодвигаюсь от той стороны кровати, на которую садится врач.

Раз – и за одеяло тянет. Два – и нет на мне уже спасения.

– Ни хрена себе тут девочка, – грубо произносит нежеланный гость.

Угрюмо сажусь на кровати, смотрю на него волком и забираю одеяло, накрывая ноги. Пальцы на ногах мёрзнут.

Перевожу всё внимание на мужчину лет сорока. И правда, не в халате. В обычной одежде, с какой-то сумкой в руках. Смотрит удивлённо, поправляет очки.

– А что, на мальчика похожа?

– Нет. Но когда Громов сказал, что у него девочка заболела, я представил тебя лет этак на пятнадцать младше, – усмехнувшись, тянется к сумке, достаёт пару знакомых для больных вещиц.

Девочка? Он назвал меня девочкой?

Миленько.

– Вы его тоже потом проверьте. Он от