Мой худший друг - Мария Николаевна Высоцкая

Секунда. Две. Три.

Зажимаю Романову в углу.

Целовать я ее не хочу. Платье задираю, то, которое она так усердно оттягивала. Янка вздрагивает, сама с поцелуем лезет.

Несколько секунд, за которые я успеваю потеряться в пространстве. Накатывает презрение к самому себе, но я уверенно через него перешагиваю.

Толкаю дверь в первую попавшуюся комнату и утягиваю туда Янку.

Она что-то шепчет, обнимает. Не слушаю, потому что она тут для одного конкретного дела.

Тянусь к ремню, упираясь коленями в кровать.

Телефон звонит именно в этот момент. Истошно вибрирует. Первая мысль – проигнорировать. Вторая, черт его знает…

Вытаскиваю смартфон и застываю, потому что на экране маячит: «Ариша».

Сглатываю, бегло оценивая обстановку. Черт!

Янка опирается на локти, смотрит на меня. Перевожу бегающий взгляд от экрана телефона на Романову.

Едва ощутимая вибрация колет пальцы. Делаю шаг назад и выхожу на балкон, плотно прикрывая за собой дверь без каких-либо объяснений.

Прежде чем ответить, делаю глубокий вдох.

Подношу телефон к уху, сглатываю. Мутит от происходящего. Упираюсь ладонью в балконную перекладину.

– Тим, – Аринкин голос в динамике бьет по нервам точечным залпом. – Ты меня слышишь?

– Да, – киваю в такт словам. – Да…

– Я извиниться хотела. Мы сегодня плохо расстались, точнее, разошлись, блин! Ну ты понял, – тараторит на высокой ноте.

Снова киваю, но теперь уже молчу. В висках все еще пульсирует. Из недр желудка поднимается страх, обжигая горло кислотой. Перетряхивает всего. Что ей сказать? Что вообще в таких ситуациях говорят?

– И за сообщение прости. Я, наверное, была резка. Просто мне правда нужно было обдумать. Ужасно все вышло. Мы друг друга не поняли, – вздыхает. – Ты обижаешься, да?

– Нет.

Выпаливаю моментально. Громко и четко. Вся моя бушующая обида сейчас не просто испарилась, она покрылась налетом стыда.

Совесть вонзается в виски раскаленной арматурой.

В башке раздрай и мигающая красным, первостепенная задача не спалиться.

Воздух ночью еще холодный. Чем больше его проглатываю, тем активнее нарастает озноб. Сквозь землю провалиться хочется. Как в тупом анекдоте, позвонила ни раньше ни позже, а прямо в моменте. В паскудном моменте.

– Все нормально, – прочищаю горло громким хрипом в кулак. – Ты меня тоже… извини, Арин.

– Ты дома?

– Я? – бросаю взгляд на стеклянную дверь, ведущую в комнату. Романова до сих пор лежит на кровати. Прикрываю глаза от понимания абсурда происходящего.

Это ж надо было так вляпаться…

Чем вообще думал?

– Тим?

Видимо, долго молчу, раз она переспрашивает. Во времени реально потерялся, минуты секундами кажутся, и я в них зависаю.

– Задумался.

– Может, приедешь?

Да, именно сейчас сорвусь со всех лап, со следами Янкиной помады на роже и провонявший ее духами. Прекрасная встреча получится.

– Я… Давай завтра, ладно? Я тут у Королева дома, короче, – блею монотонно.

– А, да? – Аринка замолкает на пару секунд. – Катя меня тоже звала на эту тусовку.

Катя? Когда? Неожиданно. А мне не сказала ничего.

– Извини, что поехал, просто…

– Все нормально.

У меня либо глюки, либо я правда слышу то, что слышу. Нормально? С каких пор?

– Точно? – интересуюсь настороженно.

– Да, – звучит бодро. – Думаю, что сегодня будет действительно неплохо, если каждый займется тем, что ему ближе. Я позубрю латынь, – со смешком. – А ты побудешь с друзьями.

После этих слов меня окончательно выносит. Лучше бы она сейчас обвинила, наорала и демонстративно подчеркнула, какой я козел, что где-то шляюсь.

Но снова как в анекдоте. Громова решила не устраивать скандал.

Дебил. Я полный дебил, которого начинает мучать совесть.

– Тогда я завтра заеду?

– Да, приезжай. Я же платье тебе так и не показала. – Она чем-то шелестит, а потом переходит на шепот: – Мне так не нравится с тобой ругаться. Бесит на самом деле. Вместо того чтобы поговорить, все обсудить… Ты же правда не обижаешься?

– Нет, – выдавливаю улыбку и прикрываю глаза. – А ты?

– Нет. Ну, я, наверное, тогда пошла учить, да?

– Иди. Я позвоню завтра.

– Хорошо. Ой, напиши, когда домой приедешь, а то я волноваться буду.

– Ладно.

Арина еще что-то говорит, но я уже не слушаю. Только в конце на автомате выдаю: «Целую» – и прячу телефон в карман.

Еще минут пять стою практически не шевелясь. Думаю, что делать дальше.

Что, блин, в такой ситуации вообще делают? Раньше я подобными вопросами не задавался. Совесть на мозг не давила. Были какие-то девочки и что? Сегодня есть, завтра нет.

Только вот в этот раз все абсолютно иначе.

Кажется, наши желания действительно имеют свойство сбываться в самый неподходящий момент. Я хотел от Аринки доверия и внимания? Я его получил. Вот сейчас. По полной. Но легче не стало.

– Тим…

Янка высовывает голову на балкон, приоткрыв дверь.

– Свали.

– Что?

Она переступает порог и, вытянув руку, касается моего плеча. Передергивает. Как только чувствую на себе ее пальцы, блевать тянет. А ведь минуту назад я хотел… Идиот.

Чем ближе Янка подходит, тем сильнее растет мое отвращение.

– Да свали ты уже отсюда, – вскидываю взгляд. Выдаю эмоционально. Громко, экспрессивно взмахнув рукой, так, чтобы ее пальцы слетели и больше не соприкасались со мной.

Романова поджимает губы.

– Зачем ты так? Я же…

– Что? Если хотела отплатить за помощь натурой, то я не нуждаюсь.

– Правда? А минуту назад ты, кажется, был не против.

– Тебе показалось.

– Да? Смотри, чтобы твоей Громовой чего-нибудь подобного не показалось.

О! Это, конечно, ожидаемо. Старый добрый шантаж. Еще тепленький и веселенький.

– Ян, ты же не дура, правда? – смотрю на нее в упор.

Романова теряется. Отводит взгляд. Нервничает. Еще бы.

– Если Арина узнает, слив фоток покажется тебе самой милой угрозой в жизни. Поняла?