Рейчел Пайн - Вверх по лестнице в Голливуд

— А Ивонна останется? — спросила я Джанет.

— Она сказала, что это зависит, — ответила та. — Но только не уточнила, от чего.

— И что еще здесь происходит под Рождество?

— Что ж, некоторые сами предпочитают остаться, — сказал Роберт.

— Не подсказывай. Марлен?

Он кивнул и жестом пригласил продолжать.

— Вивьен?

— Ага, она тоже.

— И я уверена, что Аллегра не позволит им болтаться в офисе без присмотра, — сказала я, и Роберт поспешно подтвердил мою правоту. Этого не может быть на самом деле, подумала я.

Я покачала головой и направилась внутрь, где обнаружила Дагни, при полном макияже, сияющую и суетящуюся. Внутри у меня екнуло. Я была уверена, что вещи, осчастливившие Дагни, отразятся на мне самым неприятным образом.

— Ты не поверишь, — изрекла она, сияя глазами.

— Поверю.

— Я объяснила Аллегре, что мне очень, очень нужно поехать в Ибицу и что я планировала поездку целый год, и она разрешила мне ехать.

— Рада за тебя.

— Судя по голосу, не очень.

— Если ты уедешь, то при большом везении я, может, и получу выходной в сам праздник. Лучше бы ты меня предупредила и мы все обдумали вместе, чтобы отдохнуть обеим.

Она с секунду помедлила и выдала:

— Но у тебя-то и планов никаких не было.

— И потому ты думаешь, что мне не нужны каникулы?

— Нет, это все потому, что я еду в Ибицу. — Она удалилась с высоко поднятой головой.

Меня совсем не удивило письмо от Кларка, который сообщил, что получил специальное разрешение уехать на «Ранчо "Каньон"».

Золотые Дети — Рабочие Лошади, 2: 0.

Жизнь в нашем аду продолжалась. У Тони возникли проблемы с поддержанием на плаву его сиквела к «Ворону». Фильм, известный как «Ворон-2: Никогда», на бумаге казался в полном порядке: аудитория состояла из неистовых фанатов, мрачный колорит обещал привлечь падких на ужасы подростков, а роль Ворона исполнил Эрик Клостенхаймер, немецкая поп-звезда с испепеляющим взглядом. Еще не будучи известным в Соединенных Штатах, Эрик уже гремел на всю Европу, где его называли немецким ответом на «Бэкстрит бойз», хотя он и действовал в одиночку. Актер, сыгравший Ворона в первом фильме, не мог сниматься из-за несовпадения графиков, а Тони не мог рисковать и откладывать премьеру «Ворона-2: Никогда», открывавшую праздники.

К несчастью, у Эрика, который неплохо говорил по-английски, был очень сильный акцент. Его агент пообещал Тони, что Эрик позанимается с репетитором и будет говорить как житель Среднего Запада — то есть так, как разговаривал Ворон, пока не обрел бессмертие. Однако во время просмотра стало ясно, что Эрик, вопреки всем своим старанием, ни на йоту не поколебал своих тевтонских модуляций. У него получился не ангел мщения, а придурковатый немец, персонаж Майка Майерса из шоу «Прямой эфир в субботу вечером». Тони уверял, что «Ворон-2: Никогда» выйдет в срок и уложится в бюджет. Проблема, как он отвечал каждому, кто осмеливался спросить, будет решена во время монтажа.

На следующее утро мы с Кларком отправились в студию звукозаписи, где шла запись реплик Эрика. Нам предстояла встреча с журналистом из «Пипл», собиравшимся взять у Эрика интервью. Последнего собирались включить в ежегодный список «Самых занятных людей года» — большая удача для нас. «Занятный» — слово, очень неплохо описывавшее Эрика, так как мы знали о нем очень мало, помимо того, что его песня «Ich habe Fieber» [21]разила наповал всех европейских девчонок и что его зеленые глаза, угловатые черты и черные как сажа волосы на всех языках назывались «клёвыми». Мое присутствие не было обязательным, но я убедила Аллегру отпустить меня, сказав, что это будет хорошей тренировкой, на случай если когда-нибудь мне понадобится следить за интервью — возможно, на праздниках, которых я лишена.

Мы приехали в студию, и нам велели подождать в комнате отдыха, сплошь заставленной низкими мягкими диванчиками, сидеть на которых было настолько же неудобно, насколько приятно на них смотреть. Стены были снизу доверху увешаны золотыми и платиновыми дисками с записями многих музыкантов — от Элвиса до Эрика Клэптона. По комнате были расставлены стеклянные столы со сладостями. Кларк взял из огромной вазы две «Тутси Роллз», а я угостилась «Эм энд эмз» с арахисом — из автомата, который щедро насыпал полную пригоршню при каждом нажатии кнопки.

— Откуда столько сладкого? — поинтересовалась я, вторично наполняя горсть конфетами.

— Думаю, осталось с тех времен, когда все рок-звезды сидели на героине, — ответил Кларк, переходя к подносу с завернутыми в пищевую пленку бутербродами. — Теперь даже производителей сахара днем с огнем не найти.

Запись планировали завершить к полудню, чтобы Эрик успел расслабиться перед приездом Патрика Брейтуэйта, репортера из «Пипл», которого ждали к часу. Мы с Кларком собирались обсудить с Эриком некоторые моменты, прочитав о которых, люди обязательно пошли бы смотреть «Ворона-2».

В половине первого Эрика еще не было, и мы попросили секретаршу его найти. Она сделала пару звонков и сказала, что Эрик все еще занят с Тони. Без пятнадцати час, поскольку их общение никак не заканчивалось, Кларк принял решение пойти и напомнить Тони о интервью для «Пипл». Секретарша сказала, что они были в студии С. Мы прошли по коридору, осторожно открыли дверь, над которой горела надпись: «ИДЕТ РАБОТА», и вошли в студию, стараясь не привлекать к себе внимания. На одной стене висел экран, на котором шел «Ворон-2». Рядом с противоположной стояла стеклянная будка, в которую был заключен перепуганный Эрик Клостенхаймер. Всей своей массивной фигурой он нависал над стойкой с микрофоном, сжимая ее побелевшими руками. Между экраном и будкой находился пульт с тысячей циферблатов, кнопок и всяких сверкающих штуковин.

Перед пультом стоял Тони Уоксман и грозил Эрику кулаком.

— Меня слышно? — пролаял он одному из двух звукорежиссеров. Тот показал: о'кей. — Слушай меня, Клостенхаймер. Мне наплевать, сколько времени это займет. Ты у меня заговоришь, как американский Ворон, даже если будешь повторять, пока не сдохнешь.

Эрик был способен только нервно кивать.

— Мотайте! — заорал Тони на операторов, указывая пальцем в потолок.

Те нажали на несколько кнопок, и фильм начался заново. Эрик стоял в будке и говорил одновременно со своим изображением на экране. Записывали фразу «Я Ворон. Никогда больше злые силы не потревожат вас». Эрик прекрасно справлялся с синхронизацией, но его «в» звучало чуть мягче, чем нужно.