Джули Гаррат - Непостоянное сердце

Серена посмотрела женщине в лицо.

— Это так заметно?

Мари чуть поморщилась и отпила глоток горячего чая.

— Во всяком случае, ты не отрицаешь.

— Нет! — с безнадежностью в голосе выдохнула девушка.

— У Холта не было причин убивать Макса.

— А у кого они были? — не замедлила поинтересоваться Серена.

— Мне о том не ведомо.

— И как теперь быть?

— Как быть? Не торопиться с выводами.

— Уж больно ты спокойная.

— Да, моя дорогая. У меня было время научиться прятать свои чувства и держать себя в руках.

— Это ты о чем?

— Думаю, ты понимаешь. Разумеется, я имею в виду мои отношения с твоим отцом до смерти твоей матери.

— Это было давно.

— А время залечивает раны. Ты это хотела сказать?

— Я хотела бы похоронить в душе свои терзания, но не могу. Я ненавижу себя, Мари, — за то, что так поступила с отцом. Эту рану время не залечит. Никогда себя не прощу.

— Макс теперь бы тебя простил.

— Но мы этого никогда не узнаем, верно?

— Он ни разу плохо не отозвался о тебе, любовь моя. — Серена знала, что Мари не лукавит. — И другим не позволял.

— Мне от этого не легче.

Девушка остановила на ней ледяной взгляд.

— Может, и не легче. Но тебе ведь приятно это слышать, не так ли? Хочешь увериться, что Макс не питал к тебе ненависти перед смертью.

— Я… я бы этого не вынесла. И если Холт как-то замешан в гибели отца, я не желаю больше его видеть.

— Холт с твоим отцом были приятели, Серена. Макс помог ему встать на ноги.

— Да, знаю. Холт говорил, что отец ссудил его деньгами на приобретение его первого грузовика.

Мари кивнула.

— Может, у Холта какие-то затруднения, Мари? Финансовые, например? Может, отец потребовал вернуть заем или что-то в этом роде?

— Холт давным-давно вернул долг, любовь моя, — со вздохом отвечала женщина. — Ни о каких финансовых затруднениях речи быть не может. Холт собственным трудом создал процветающее предприятие. Полагаю, ты не имеешь представления о размерах его маленькой империи?

Серена смутилась.

— Ну, я знаю, что у него, по крайней мере, два грузовика; он говорил, что в Ирландию отправляются два грузовика и четыре водителя.

Мари тихо засмеялась.

— В его компании восемнадцать грузовых платформ. Двенадцать тягачей. Пятнадцать служащих. Машины стоят на старой заброшенной сортировочной станции в Райвлине. Конторы Холта размещаются в зданиях железнодорожной станции — в конторе начальника станции и в бывшей билетной кассе. В скором времени Холт собирается открыть еще один филиал — на этот раз в Мидлендсе, на границе между графствами Дербишир и Стаффордшир. Проект уже одобрен. Он намеревается нанять еще двадцать работников.

Серена так и открыла рот, изумленно глядя на Мари.

— Откуда тебе все это известно?

— Как-никак Холт мой племянник, дорогая. Он частенько наведывается в Уинтерсгилл поболтать со мной, — рассмеялась Мари, качая головой. — Твой отец и Холт скроены на один манер. Оба целеустремленные, трезвомыслящие, несгибаемые. И тот и другой привыкли вкладывать душу в любое дело. Это волевые, глубоко порядочные люди. Таких не стыдно любить. Холт тоже любит тебя, Серена. И не позволяй никому убедить тебя в обратном.

Девушка медленно поднялась со стула и выпрямилась — статная, высокая, горделивая.

— Я верю тебе, — наконец промолвила она. — Но факт остается фактом: куртка с капюшоном висит в чулане Холта.

— В жизни не видела, чтобы Холт надевал куртку с капюшоном.

— Я тоже. — Серена, стоявшая боком, резко повернулась к Мари. — Но ведь это ничего не доказывает, верно?

Мари тоже встала.

— Поедем в Уинтерсгилл, — повторила она свое приглашение. — Хотя бы на одну ночь.

— Не могу.

Серена скорбно взмахнула руками.

— Но спать тебе где-то надо.

— Отправлюсь в тот дом.

— Где нет ни кровати, ни мебели, ни чашек с блюдцами. Будь благоразумна, Серена. Поехали, переночуешь в Уинтерсгилле, и если к утру не изменишь решения, мы с тобой вместе начнем приводить дом в порядок. — Внезапно Мари пришла в голову идея. — Кстати, если хочешь, можешь забрать из Уинтерсгилла кое-какую мебель для своего нового жилища. На чердаке груды всего — в том числе и твои вещи. Там есть и письменный стол, и деревянная кровать, и еще много такого, что могло бы тебе пригодиться.

— На чердаке?

Мари кивнула.

— Макс сложил там и вещи твоей матери. — Ее лицо омрачилось. — Я хотела их выбросить, но он сказал, что, возможно, ты когда-нибудь пожелаешь взять что-то из этих вещей.

— Вещи матери?

Мари пожала плечами.

— Драгоценности! Старинный ящик-секретер викторианской эпохи! Даже, кажется, сундук с одеждой.

— Он поступил бестактно. Не посчитался с твоими чувствами, заставив жить со всем этим хламом, напоминающим о другой женщине.

— Нет. Не бестактно. Думаю, ему просто необходим был какой-то кусочек прошлого, особенно после того, как ты уехала.

— И тебя это не задевало?

Мари резко рассмеялась.

— Конечно, задевало. В конце концов, я ведь женщина, не так ли? Но я любила его. Однако начни я ревновать его к умершей женщине и сбежавшей дочери, вряд ли мне удалось бы надолго удержать возле себя такого человека, как Макс, верно?

— В общем, ты не протестовала, да? Мирилась со всеми причудами отца, лишь бы только остаться с ним?

Мари с полминуты смотрела на нее не отвечая, затем сказала:

— Да. Именно так. Мне нужен был Макс. Только Макс. В нем заключался весь смысл моей жизни. И когда наконец-то я должна была получить то единственное, о чем я больше всего мечтала, — его фамилию, он… он умер.

Мари, чувствуя, что вот-вот разрыдается, сжала губы, и, сморгнув с глаз навернувшиеся слезы, сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Его фамилию? Ты хочешь сказать?..

— Он сделал мне предложение. Был назначен день свадьбы. — Мари взглянула на часы: четыре. — О, давай-ка закругляться. Поехали домой. На сегодня с меня хватит.

— Ты сказала, вы назначили день свадьбы?

— Она должна была состояться в эти выходные, — ответила Мари. — Честно говоря, я бы не прочь как-то развеяться. Как ты смотришь на то, чтобы мы вместе прибрались в твоем новом жилище, покрасили там что-то, поскоблили, а?

— О, Мари…

— О, Мари, — сердито передразнила женщина Серену.

— Поехали.

Глава 24

Прошло три дня, прежде чем Серена позволила себе хотя бы помыслить о том, чтобы подняться на чердак в Уинтерсгилле.

Мари на протяжении этих трех дней единолично заправляла заводом, предоставив Серене возможность целиком посвятить себя обустройству маленького домика, восседавшего на склоне горы над рудником. Это была тяжелая и грязная работа, но Серена, мечтавшая о собственном жилье, трудилась с энтузиазмом.