Барбара Брэдфорд - Удержать мечту. Книга 1

За этот первый месяц на вилле в Скарборо они очень быстро выработали свой ритм жизни. Девочки очень скоро научились неплохо справляться с домашней работой и стряпней. Мальчики без большого труда привыкли выполнять более тяжелую работу по дому, да к тому же пропалывать грядки и подстригать газоны. Никому из них не разрешалось уклоняться от своих обязанностей. Эмма была не из тех людей, которые будут долго мириться с разными отговорками.

Она была довольно строгой, и у нее не было любимчиков.

«Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь умер от мытья полов или чистки серебра», – любила повторять она, если один из них осмеливался жаловаться или придумывал несуществующую болезнь, как Джонатан. И непокорный ребенок, которому пришлось собраться с духом, чтобы бунтовать или лгать, сразу же бледнел под сурово-стальным взглядом ее зеленых глаз, вспоминая, как Джонатан чуть не попал в переделку.

И когда пришло время всем собираться и уезжать с виллы на берегу моря, Эмма могла сама себя поздравить и признать, что они действительно показали себя с самой лучшей стороны. Они и виду не подали, что им трудно, вместе тянули этот воз, чтобы доставить ей удовольствие. С ее точки зрения, эксперимент завершился безоговорочным успехом. С тех пор каждый год, когда на смену суровым йоркширским зимам приходила более теплая весенняя погода, она привозила их в Скарборо.

Позднее троюродные и четвероюродные сестры и братья Харты, а также внуки О'Нилов и Каллински стали регулярно наезжать к ним. Даже им не разрешалось бездельничать – они тоже должны были нести свою долю забот по дому, и им не оставалось ничего другого, кроме как весело приниматься за работу, когда они приезжали провести июль и август у моря. Они быстро сообразили, что, если они не подчинятся желаниям Эммы и не будут делать, что положено, их больше не пригласят сюда.

За спиной дети называли Эмму Генералом, и действительно, у них часто бывало ощущение, что они живут в военном лагере – такие строгие правила и порядки она установила. Но, с другой стороны, им было так хорошо в те счастливые беззаботные годы и они в конце концов стали получать такое удовольствие от того, что они вместе, что даже рутинные обязанности стали восприниматься как игра. К большому удивлению своих родителей и к великой радости Эммы, все они стали с таким нетерпением ожидать этих месяцев в маленьком приморском городке, что решительно отказывались от любых других приглашений на каникулы. Они рвались в «Гнездо цапли» и готовы были ехать туда, как только Эмма открывала дом после зимы.

Несмотря на то, что сама она была готова отдавать все свое время работе и мало что другое ее интересовало, Эмма проявила достойную прозорливость и поняла, что ее «маленьким разбойникам», как она их называла, нужна любая возможность, чтобы дать выход их неуемной энергии, и множество интересных занятий, которые заполнили бы долгие летние дни. «Если делу отдается все время, а на потеху не остается даже часа, ничего хорошего из этого не выйдет», – частенько повторяла она в разговорах с миссис Боннифейс и снова и снова строила планы развлечений – один интересней другого, – в которых могли бы участвовать вместе и она, и дети.

Она возила их в чудесные поездки по побережью: в Уитби, к заливу Робин Гуда, в Флэмборо Хед и всячески вознаграждала их за упорный труд. Они ходили в местный кинотеатр, в городской театр, устраивали пикники на прибрежных скалах, ходили под парусом по заливу, купались и загорали. Часто они отправлялись на рыбалку с местными рыбаками и были в восторге, когда им доставалась часть улова. В эти удачные дни они с триумфом возвращались в «Гнездо цапли» и готовили свою небольшую рыбешку Эмме на ужин, и она ела эту рыбу, словно самое изысканное блюдо, приготовленное французским шеф-поваром в ресторане «Ритц». Когда небо было затянуто тучами и море штормило, Эмма устраивала другие развлечения: шуточные соревнования, когда надо бежать, держа в вытянутой руке ложку с яйцом; или поиски «сокровищ» в саду. И поскольку она хорошо понимала, что для детей игра – не игра, когда нет какого-нибудь приза, она всегда старалась, чтобы «сокровище» было интересным и чтобы дети не были разочарованы, найдя его. И она всегда готовила много «сокровищ» – чтобы хватило на всех, и обычно здорово подсказывала тем, кто возвращался с пустыми руками, разочарованный и на грани слез. В дождливые дни, когда нельзя было выйти из дома, они играли в шарады или ставили спектакли.

В одно лето мальчики создали ансамбль.

Они называли себя «Цапли», Шейн и Уинстон были главными вдохновителями и организаторами. Шейн провозгласил себя руководителем ансамбля. Кроме того, он играл на пианино и пел. Александр играл на барабанах и тарелках, Филип пытался играть на флейте, Джонатан мучил скрипку, а Майкл Каллински терзал гармонику Но Уинстон считал себя самым главным и самым талантливым членом ансамбля. Он выбрал для себя трубу и с жаром утверждал, что он – новый Бикс Байдербек, – несомненно, вдохновленный фильмом, на который незадолго до этого водила их Эмма и который назывался «Молодой трубач». Сара громко спросила его, где он научился играть, и Эмма, тонко улыбаясь, заметила, что он этому не учился – в этом-то и беда. Когда во время репетиций дом заполняла какофония звуков, ей казалось, что у нее лопнут барабанные перепонки, а репетиции вообще никогда не кончатся.

Через некоторое время, когда они решили, что достаточно отточили свое мастерство и могут выступать перед публикой, «Цапли» пригласили Эмму и девочек на концерт в саду. Эмма в изумлении наблюдала за их приготовлениями, в душе забавлялась тем, как долго и тщательно они готовятся. Они вынесли шезлонги, устроили небольшую сцену из досок, уложенных на кирпичи, и, выкатив пианино, поставили его рядом. Они тщательно наряжались в свои, как они сказали, «сценарические костюмы»: новые белые фланелевые брюки для крикета с ярко-красными атласными рубашками, явно сшитыми на одной из фабрик семьи Каллински, как решила Эмма. На их шеях были повязаны пурпурные атласные шейные платки, а на головах щегольски сидели скромные соломенные шляпы.

Увидев из окна своей спальни, что они начинают собираться на сцене, Эмма быстро переоделась в нарядное шелковое платье и поспешила по коридору в комнаты девочек. Она заставила их для такого случая надеть самые нарядные ситцевые платья, и, как только пробило четыре, они все пришли в сад, одетые в свои лучшие платья, с выражением любопытства и ожидания на юных хорошеньких личиках.

Когда Эмма послушала в исполнении «Цапель» несколько популярных современных песен и пару старинных баллад, она вдруг обнаружила, что ей нравится концерт и что они, как ни удивительно, в конце концов, не такие уж плохие музыканты. После концерта она похвалила ребят и сказала, что в восторге от их представления. Всем было весело, все смеялись. Ободренные похвалой, мальчики без устали играли все лето, к немалому ужасу девочек. Когда те слышали звуки репетиции, они позволяли себе насмешливые выпады, громко хихикали и во всеуслышание объявляли, что «от вонючей музыки «Цапель», наверное, даже на небе – хоть святых выноси».