На берегу - Лора Павлов

люблю. Спасибо, что дал мне время всё обдумать. ❤️

Нет ничего, чего бы я не сделал ради тебя.

Она не ответила. Черт, как же я ненавидел это. Я хотел, чтобы она была здесь, рядом. Но тренер Балбоа был прав — сейчас речь шла не обо мне.

Терпение — явно не моя сильная сторона. Я хотел, чтобы все это поскорее осталось позади.

Но я знал одно: нужно сосредоточиться на том, что в моих силах прямо сейчас.

А это — пахать. Тренироваться. Готовиться к новому сезону.

И именно этим я и занялся.

* * *

Прошло три сраных долгих, мучительных дня.

Я почти не спал — потому что, привыкнув к тому, что она рядом, теперь не мог заснуть без нее.

Так что я бегал больше. Поднимал тяжелее. Выкладывался на поле так, будто каждый день играл в ебаный СуперКубок.

— Господи, чувак. Ты как супергерой, мать твою. Мне нужна передышка. Воды. Может, банан, блядь. Я не могу так выкладываться под солнцем без паузы, — сказал Бретт, похлопав меня по плечу.

— СуперКубки не выигрывают, делая перерывы каждые пять минут, — прошипел я.

— Эм, ненавижу быть тем, кто скажет тебе это, придурок, но мы пашем уже больше пяти часов. И Бретт прав. Но, по-моему, ты не супергерой, а просто угрюмый мудак, — сказал Ленни.

— Называли и похуже.

Хотя бывало, что называли и лучше. Вежливым ублюдком.

Я большую часть жизни не позволял себе быть уязвимым. Не привязывался ни к кому, кроме матери.

Но с Бринкли я опустил щит и теперь расплачивался за это.

Потому что я скучал по ней. И не знал, что с этим делать. Как все исправить. А еще я не привык к тому, чтобы не контролировать ситуацию. Не понимать, что к чему.

Вчера Тиа прочитала мне лекцию, когда мы болтали по видеосвязи, о том, что нужно уважать личное пространство Бринкли. Похоже, она сейчас разговаривает с моей девушкой куда чаще, чем я сам. Говорила, что у женщины должна быть своя собственная жизнь, и в этот момент Ромео заглянул в кадр и закатил глаза, за что сразу получил локтем в бок.

Мои переписки с Бринкли были короткими.

Ее, по сути, интересовало лишь, выжил ли я после тренировочного лагеря.

А я, черт возьми, умолял, чтобы меня загрузили по полной — это был единственный способ отключить мозг. Работать до такого изнеможения, чтобы не оставалось сил ни на что другое.

Но, мать его, это не работало.

— Извини. Просто хочу провести хороший сезон.

— Хрень собачья, брат, — Бретт обнял меня за плечи и повел в раздевалку. — Дело в Бринкли, ты, подкаблучный ублюдок.

— Всегда дело в бабе, — рассмеялся Ленни. — Наш парень пропал по уши.

— Иди ты, — я закатил глаза.

— Прошло всего пару дней. Успокойся. Она одумается, — Ленни швырнул сумку на скамейку, а я открыл свой шкафчик.

Я не знал, ходит ли она по другим собеседованиям или что вообще происходит. Она скажет, когда будет готова.

Ее братья и шурин писали мне регулярно, но о Бринкли ни слова. Я пытался выведать хоть что-то, но Кейдж меня быстро осадил, сказав, что они не собираются говорить за нее.

Я кивнул:

— Со мной все нормально. Это вы, слабаки, не успеваете за мной. Вот и вся разница.

Бретт громко рассмеялся:

— Хочешь пойти выпить сегодня? Развеяться?

— Может, завтра. Мама вчера переехала в новый дом, так что я собираюсь заехать к ней и помочь немного с распаковкой.

— Обожаю маму Хендрикс. Скажи ей, как только обустроится, жду приглашения на ее легендарное чили, — сказал Бретт.

— Мама Хендрикс такая же горячая, как и ее чили, — пропел Ленни, и я схватил полотенце и щелкнул его по боку. Он взвыл, и все засмеялись.

— Не смей называть мою мать горячей, — проворчал я.

Снова смех.

Вот с кем мне суждено играть. Мы вместе добьемся многого. Но я пока не мог радоваться. Потому что ничего не работает, когда ее нет рядом.

31

Бринкли

Я приехала в Нью-Йорк поздно ночью. Ничего не сказала Линкольну — хотела рассказать ему все, когда сначала разберусь с делами.

После того, как этот подонок Лу Колсон перезвонил мне, я решила взять быка за рога. Он заговорил совсем другим тоном. Фактически, предложил все, что я захочу — но все равно продолжал называть меня не тем именем.

Бейли.

Ему просто отчаянно был нужен этот материал. Но даже если бы он остался последним мужчиной на земле, а его журнал — единственным спортивным изданием, я бы все равно оставила эту историю при себе.

Один раз меня обманули — позор тому, кто обманул. Обманут во второй — буду помнить до конца своих дней. Так ведь говорится? А, точно — «обманешь меня дважды — сам дурак».

Со мной такое не прокатит. Меня дважды не обманешь.

Эти последние дни были именно тем, что мне было нужно.

Я поняла несколько важных вещей.

Во-первых, я независимая женщина. И никто не сможет это у меня отнять. Ни президент большого журнала, который даже не удосужился запомнить, как меня зовут. Никто.

Я сама определяю свою ценность. Свою судьбу. Кем я являюсь и чего добьюсь.

Во-вторых, если одна дверь закрывается, обязательно открывается другая. Потерять работу несколько месяцев назад оказалось не таким уж ужасным событием. Это было лучшее, что со мной случалось. И теперь передо мной открывались новые двери — больше, чем я могла себе представить.

В-третьих, не все, чего мы хотим, действительно нам нужно. Я, например, годами ела всех кислых червяков, до которых могла дотянуться. И что мне это дало? Язвы во рту и боль в животе.

Желание чего-то не делает это правильным.

Sports Today — это не мое место. Они показали, кто они есть. Перезвонили только потому, что решили — я настолько отчаялась, что приду работать туда, где меня унизили. Мне даже не пришлось особо напрягаться как журналистке, чтобы вытащить из него нужную информацию. Он предложил работу в обмен на статью и сказал, что мне нужно будет брать интервью у Линкольна всего раз за сезон. Он правда ничего не понял. Когда я в первый раз отказалась, он пообещал мне отдельный кабинет и приоритетную публикацию.

И при этом все равно не знал, как меня зовут.

Я не хотела того, что он предлагал.

У меня было всего два желания.

Линкольн Хендрикс и работа, которая будет меня вдохновлять.

И я живу в такое время, когда могу