Измена. Вторая семья мужа - Александра Багирова

от горького запаха. Тут будто время остановилось, и старуха с косой, выжидает, когда нанести роковой удар.

— Не притворяйся, что тебе есть до этого дело, — голос Игоря, не вяжется с его внешностью, в нем ощущается сила.

— Мы никогда не были близки, верно, — признается Рома. Лицемерить он не собирается. Только откровенность может ему помочь.

— Ты вспомнил обо мне, когда тебе что-то от меня понадобилось. А ведь я делал шаги к сближению. Ром. Я принимал Ларису и ее сына. Я планировал дать тебе хорошее образование в Европе. Обеспечить тебе будущее. Но ты называл меня дохлым уродцем и не желал находиться долго в моем доме, — в голосе сквозит обида, которая уже покрыта вековым слоем пыли, но она все еще жива.

— Не помню такого, — Рома хмурит лоб, пытается вспомнить. — Я не был против брака матери. И с вами часто ездил в командировки. Мне нравилось находиться в вашем доме.

— Ты уничтожал мои бумаги. Украл кулон, принадлежавший моей матери. Продал мою память о ней. Сколько вещей ты вынес из дома?

— Я ничего подобного не делал, — Рома сбит с толку. Он пришел говорить о совсем иных вещах, а сейчас ему прилетают непонятные обвинения из его детства. — Игорь Владиславович, зачем мне было такое делать?

— Не делал… хм… — отчим смотрит на него так, словно видит впервые. — Не похоже, что врешь. Неужели Ларка так не хотела нашего сближения… А я тогда еще был слишком молод и глуп, чтобы понять ее уловки, — это не вопрос, скорее его размышления.

— Зная мать, могу в это поверить. Я никогда не называл вас подобными словами. И наоборот, был рад, находиться как можно дальше от своего отца.

— Так далеко, что в итоге убил его, — Игорь усмехается.

— Да, — Рома кивает. — Удивлен, что вы в курсе.

— Когда ты болен, лишен многих радостей, то начинаешь наблюдать за чужими жизнями, ибо в твоей остается только вереница врачей. Но поумнел я не сразу. Я бы сказал с огромным опозданием, — с его губ срывается тяжелый вздох, словно на плечах этого человека огромная скала, и он смертельно устал ее тащить. — Я уже готовился к смерти. Родители прощались со мной. Оплакивали меня, еще живого. И тут появляется отец твоей супруги. Он своими руками творит чудо. Дарует мне вторую жизнь. Для меня этот человек навсегда останется волшебником. Мы много времени провели в беседах. Тогда я поклялся, что уходя на тот свет, оставлю все, чем владею его дочери. Она родилась именно в тот момент, когда он меня спал. Это определен знак судьбы! — глаза Игоря вспыхивают. — Я был ему очень благодарен. Был переполнен самыми радужными чувствами, именно в этот момент, в моей жизни возникла Лара. Она казалась мне светлым ангелом. Не отходила от меня ни на шаг. Заботилась. Дарила ласку и нежность. Именно в ней я увидел очередной знак, поверил, что она мой ангел. Я боготворил эту женщину. Верил ей безгранично и не мыслил своей жизни без нее, — бесцветные глаза блестят, а до Ромы доносится запах отчаяния. Он ему слишком хорошо знаком. — Что и говорить, даже прозрение не принесло мне избавления. Я по-прежнему ее люблю. Хоть теперь считаю, что она послана мне адом, не ангел, а дьяволица, уничтожавшая меня из года в год. Она не то что не любила, она никогда не испытывала ко мне и капли теплоты. Она боготворила Веню, а я ее. Вот такой вот адский круг. А я терпел, сколько раз порывался свернуть ей шею, а потом смотрел на нее, она улыбалась, целовала меня, и я прощал ей все… снова… снова… Я даже простил, ее попытки меня отравить.

— Что? — Рома не удерживается от возгласа.

— Да…Лара подсыпала мне отраву, чтобы я медленно угасал. Все выяснилось… а я даже не смог ей сказать. Слабак… с ней я всегда таким был. Я был безжалостным на работе, расширял бизнес, там я отыгрывался за свою слабость перед этой женщиной. Сколь невинных людей поплатились просто за то, что попали мне под горячую руку. Теперь оказывается, она и на тебя наговорила. И я жил с обидой на тебя Рома, на мальчика, которого хотел сделать своим сыном. Ведь у меня не может быть своих детей. У меня, по сути, ничего нет, никого родного рядом… Одинок и одержим женщиной, которая мечтает о моей смерти.

— А Лера? Почему вы не пытались с ней связаться? Познакомиться? Она же дочь вашего спасителя! Она светлый и отзывчивый человек! Она бы вас приняла!

— Вначале я был поглощен Ларисой. Да, так, что пропустил похороны своего спасителя. А ведь его убили… я не стал в это влезать. Меня ничего не заботило, кроме моей любви. Это позже я начну разочаровываться. Узнаю об изменах жены, о том, что ты меня отверг, ожесточусь на весь мир и сосредоточусь на работе. Попытавшись раз быть добрым и пустив в свою жизнь любимую женщину и ее ребенка, я получил болезненный удар. Больше ни с кем сближаться я не хотел. Я выбрал позицию наблюдателя. И вот Лара умчалась, оставила меня тут. Ограничивается дежурными звонками. Уверен, в каждом из них, она сожалеет, что я еще дышу. А я все еще дрожу от ее голоса.

— Она меня женила на Лере из-за наследства. Она живет мечтами о наследстве много лет, — Рома рассказывает Игорю все, что знает сам.

— Многое, мне известно. Я наблюдал, до чего она дойдет в своей алчности. За проявлением людских пороков очень занимательно наблюдать, Роман. Затягивает.

— Не хотели остановить? Никогда за столько лет?

— Вначале хотел. Но ее не любовь ожесточила меня. Если я страдал, то мне хотелось, чтобы страдали все вокруг. А Валерия… Я ее не знаю, она мне чужая, и ты стал чужим.

— Лера — дочь вашего спасителя!

— Я после своей смерти сделаю ее богатой. Этим отдам свой долг ее отцу

— Игорь Владиславович, я сейчас вас прошу о помощи! — Рома подходит к отчиму ближе и хватает его за высушенную ладонь.

— Я помогу себе, не тебе, Роман. Пора мне прокатиться на родину и поблагодарить драгоценную супругу за долгие годы ее любви и верности…