Дочь моего врага - Кира Фарди

кавалеру катком. А у Димки кишка оказалась тонка, вот и трясется теперь за свою шкуру.

— Страшный человек Владимирский, — передернул плечами Петруха. — Может, ну ее, эту месть? А? Игорь Сергеевич, мы же не кавказцы, а обычные русские мужики. Зачем вам эта вендетта? Давайте начнем жизнь с чистого листа.

Чума ничего не ответил. Он знал, что не получится держаться подальше от врага. Его дочь гвоздем засела в сердце. Нестерпимо хотелось ее увидеть, но Лиля, как назло, не звонила и не писала СМС. В душу начала закрадываться тревога. А вдруг! Вдруг отец отправил девушку за границу? Или держит, как принцессу, в темнице, не выпуская на свежий воздух?

Неизвестность буквально сводила с ума, мешала думать о своей жизни, строить планы мести.

И наконец Чума решился: лучше все разузнать самому, чем мучиться и переживать. Но злодейка-судьба подкинула очередной сюрприз. Рано утром зазвонил его телефон. Игорь, не глядя, схватил трубку и поднес ее к уху.

— Простите, я разговариваю с Петром? — услышал он холодный женский голос.

Сначала Чума не понял, кто это и о чем спрашивает, а потом будто током ударило:

— Да, это я! — крикнул он и вскочил с постели.

Петр испуганно прибежал из гостиной, где спал на диване, круглыми глазами показал на мобильник и спросил одними губами:

— Кто?

Но Игорю было не до помощника.

— Молодой человек, не надо так кричать. Меня зовут Марта Эриковна Владимирская. Я хочу пригласить вас на работу в качестве охранника моей дочери. Вы сможете сегодня приехать к девяти часам на собеседование?

Быстрый взгляд на часы — половина седьмого. Ехать не меньше полутора часов. В запасе только сорок пять минут на сборы.

— Да, смогу.

— Постарайтесь не опаздывать, — сказала дама и отключилась.

Игорь смотрел то на смартфон, зажатый в руке, то на Петруху, не веря своему счастью: неужели он сегодня увидит Лилю?

Глава 28

Лиля ехала домой, но думала не о чувствах родителей. Конечно, девушка понимала, что они переволновались: новость о том, что пропала единственная дочь, сведет с ума любых предков, даже самых равнодушных. Но, несмотря на ситуацию, она все равно чувствовала, что находится под постоянным давлением и контролем, и этот факт огорчал ее и оставлял в сердце обиду.

В душе боролись два чувства: с одной стороны, Лиля была благодарна родителям за то, что они так быстро сориентировались и нашли ее. А с другой — она была на них сердита. Нет, она злилась, и ее ярость кипела, будто лава в проснувшемся вулкане. Почему к ней относятся как к манекену? Она говорит, кричит о том, что ей ничего не угрожает, но ее никто не слышит.

Память услужливо подсказала, что она сама звонила матери и истерила в трубку, просила спасти ее. И все, что закрутилось потом, было именно с ее, Лили, подачи. Понятно, почему отец не верит ей.

— Приехали, — повернулся к ней Алексей. — Сейчас начнется армагеддон.

— У моей мамы? — усмехнулась Лиля. — Ничего ты о ней не знаешь. Она будет ледяная, как айсберг, и станет разговаривать со мной четко и размеренно, чтобы каждое слово дошло до печенок.

Ворота распахнулись, машина проехала по аллее, обогнула фонтан и остановилась у крыльца, где Лилю ждала прислуга. Девушка выбралась из салона и окинула всех взглядом. Галина Ивановна утирала полотенцем слезы, Оксана смотрела взволнованно, но больше на Мишку, чем на подругу. Охранники встали по краям входной двери, суровые и непреклонные, готовые мгновенно отразить атаку, если вдруг девушка решит снова сбежать.

Мамы нигде не было, значит, ждет ее в гостиной для разговора. Но Лиля хотела принять душ, переодеться и обдумать свое положение, а не выяснять отношения.

Внезапно дверь распахнулась, заставив всех отпрянуть. Из дома выбежала Марта Эриковна и бросилась к дочери. Она сделала несколько огромных шагов и остановилась на мгновение, будто споткнулась. Лиля заметила взлохмаченные волосы, перекошенный в сдерживаемом крике рот, глаза, горящие безумным блеском, и перепугалась. Никогда, ни разу в своей жизни, она не видела маму в таком состоянии. Она будто сошла с ума, потеряв на двое суток дочь.

— Мама, прости, — потрясенно прошептала девушка, ощутив болезненный укол в сердце.

Марта Эриковна шагнула вперед, а потом прямо упала Лиле на руки. Она сжала дочь в объятиях и замерла. Девушка чувствовала, как трясутся у матери руки.

— Как ты могла! — наконец простонала Марта Эриковна. — Как ты могла? Я же…

Она ударила Лилю сухим кулаком по плечу раз и еще раз и разрыдалась, нисколько не стесняясь прислуги.

— Мамочка, со мной все хорошо. Ты же видишь. Я жива, здорова. Прости меня, пожалуйста, — Лиля тоже всхлипнула, напуганная состоянием матери.

Она обняла маму за плечи и повела ее в дом. Горничные бросились за ними. Охранники пошли в мониторную комнату. Лиля видела боковым зрением, как Галина Ивановна нырнула в кухню, потом выглянула оттуда и показала турку для кофе. Лиля согласно кивнула, благодарная догадливой кухарке.

Она привела маму в свою комнату, усадила ее на кровать и держала в объятиях, пока та не успокоилась. Лиля, не останавливаясь, сочиняя на ходу, рассказывала историю необыкновенной любви с первого взгляда, которая вспыхнула между ней и незнакомым парнем, спасшим ее от обезумевшей Березки.

— Так это ты с ним была? — подняла голову мама и посмотрела на дочь ясными, омытыми слезами, глазами.

— Да, с ним. С Петром.

— Но как вы встретились снова?

Лиля замялась. На ходу придумать разумную версию не получалось, и тогда она выпалила:

— Он же оставил папе свой номер телефона. Помнишь, хотел, чтобы его взяли на работу.

— И что?

— Ну, я нашла эту бумажку в кабинете и позвонила.

— Ты? Первая?

Марта Эриковна была потрясена. Лиля так и слышала ее слова: «Я столько сил вложила в твое воспитание! Берегла тебя для будущего жениха, искала его среди семей нашего круга, а ты… с нищим из подворотни! Это не моя дочь!»

— Мамочка, — опередила Лиля готовый вылиться на нее поток сердитых слов. — Я все знаю, что ты можешь мне сказать. Рай в шалаше разрушит любые отношения. Папа никогда не примет моего избранника. Он лишит меня денег и выгонит из дома. И еще много-много таких же суровых истин.

— Тогда почему? Я не понимаю!

Марта Эриковна уже не плакала. Ее лицо снова стало холодным и бесстрастным, как маска. Она выпрямилась, встала и пересела в кресло. Положила одну ногу на другую. Лиля видела, что она успокоилась и расслабилась.

— Мама, вы совсем не даете мне шанса выбрать