Вредина для Чемпиона - Илона Шикова

Роман Иванович, а я резко открываю глаза, еще и усаживаюсь на кровати.

– Зачем? – я действительно удивлен, если не сказать больше.

Что-то утро перестает меня радовать, так как чувствую – звонок Василевского не случаен. И, кстати, который сейчас час?

– Отец хочет тебя видеть, – довольно спокойно, и в то же время слишком серьезно произносит мой собеседник. – И это, как ты понимаешь, не обсуждается.

– Ладно, – у меня нет сейчас ни сил, ни тем более желания с ним спорить. – Однако потом с вас помощь. Мне правда очень надо.

– Все, что угодно, – усмехается мужчина на другом конце провода и первым отключается.

Одиннадцать часов – надо же, а я думал, не более восьми.

Бросаю телефон на диван (почему-то в последнее время спальня мне разонравилась), снова тру глаза, зеваю, а после резво вскакиваю и направляюсь в ванную. Душ, чашка горячего кофе, три звонка симпатичному абоненту, который так и не пожелал со мной общаться, и я практически готов к встрече с отцом.

Точнее, к очередному скандалу – по-другому у нас, к сожалению, не получается.

Василевский прибывает в срок – ровно двадцать минут, и мужчина стоит на пороге моего дома. Свеж, бодр, и даже в хорошем настроении, чего не скажешь обо мне. Но я не ворчу, а быстро надеваю куртку, завязываю шнурки на кроссовках и следом за Романом Ивановичем спускаюсь вниз. Он движется к джипу и открывает заднюю дверь, однако я кривлюсь в ответ и игнорирую его жест.

– Я лучше на своей, – нажимаю на брелок сигнализации, и автомобиль мигает фарами. – Разговор надолго не затянется, уверен в этом, а у меня еще дела.

– Как скажешь, – Василевский усаживается на заднее сиденье, а я вздыхаю с облегченьем от того, что хотя бы сейчас не пришлось спорить.

У меня в принципе отсутствует желание с кем-либо разговаривать, а уж выяснять отношения и подавно. Но так и быть – уделю отцу пять минут времени, узнаю адрес Ники и свалю оттуда. И обязательно увижусь с девушкой, чтобы все ей подробно объяснить.

Однако узнавать место жительства моей темноволосой красавицы нет смысла, так как первое, что бросается мне в глаза, когда я захожу в кабинет к отцу – это лицо моей любимой девушки: немного удивленное, слегка загадочное, но главное, что не презирающее.

И это радует. Наоборот, даже поднимает настроение и вселяет уверенность в завтрашнем дне, так как сейчас мы все выясним раз и навсегда – я не виноват в тех грехах, в которых обвиняет меня ее отец, что бы он там себе не напридумывал сгоряча. Надеюсь, что дочь его не поддержит и вспылит, как она это умеет делать.

Крестовский Андрей Сергеевич, кстати, тоже здесь – ехидно улыбается, наблюдает, как я уверенно захожу в кабинет своего родителя, однако мне это начинает не нравиться. Его взгляд пронзает насквозь, а весь внешний вид кричит об одном – “Ты попал, малыш”.

Да и мой папаша тоже не внушает доверия – тарабанит пальцами по столешнице, однако выглядит молодцом. Ни испуга, ни ненависти – ничего того, что должны испытывать конкуренты или враги друг к другу.

Такое чувство, что меня, как маленькую мышь, два жирных кота медленно, но уверено загоняют в ловушку. Но мне на них плевать – лишь бы Ника не слушала всю ту чушь, что будет нести ее отец. Хоть своего я и недолюбливаю, однако надеюсь – он меня поддержит.

– Ты хотела доказательств, дочка, – начинает Крестовский-старший с победоносной улыбкой на лице. – Сейчас Виктор Афанасьевич тебе их предоставит. Расскажи, мой друг, – обращается он к моему отцу, – так ли уж случайно твой сын появился в жизни моей дочери?

Я с замиранием сердца перевожу взгляд на своего родителя, и увиденное мне не нравится. Нет, папа, ты не можешь…

– Алексей – мой наследник, – с гордостью в голосе произносит мужчина, который по чистой случайности приходится мне кровным родственником, а я в ответ скриплю зубами.

“Не смей”, – кричит мой взгляд, так как в глубине души понимаю, что попал. Не пойму только за что, папа?

– Это мы знаем, – кивает Крестовский, видимо, тоже безумно довольный происходящим. Однако мои глаза впиваются в Нику, которая под напором двух обезумевших идиотов поникает и ждет своего вердикта.

И моего, кстати, тоже.

– Скоро он возглавит мою империю, – спокойно вещает отец и разводит руками. – Ты же знаешь, – обращается к своему оппоненту, – как мне нужен новый контракт. Я попросил сына мне помочь, он не отказал, понимая, что это, – отец делает круговое движение головой, – его будущее.

– Что за бред? – шиплю, глядя в его лживые глаза.

– Сынок, ты только успокойся, – мой родитель выставляет вперед руку. – Ты и сам прекрасно знаешь, что я никогда не одобрю твой выбор и не позволю связать свою судьбу с дочерью Андрея.

– Ты совсем с головой не дружишь? – я закипаю не на шутку. – Одумайся, папа, какую ересь ты несешь?!

Перевожу взгляд на Нику, и мое сердце резко падает вниз. Вижу по глазам, что верит. И поникает еще больше. Я бы и сам поверил, если бы не знал, что не виноват. Никто никого не просил, никто ничего не подстраивал, и я бы никогда не поступил так с ней! И тем более не выполнил бы столь идиотскую просьбу отца!

Но она верит. Не мне, а им! И у меня, по ходу, нет шансов на победу.

Я понимаю, что единственный чемпионат, который я бы хотел выиграть, сейчас с треском сливаю.

– Ты хотела доказательств, дочка, – Крестовский поворачивается лицом к девушке, однако та пылает гневом, глядя на меня. – Ты их получила. Я, как и обещал, приму любой твой выбор, так что…

– Ненавижу тебя! – шипит, не отводя от меня своих глаз, резко перебивая пламенную речь своего отца. – Зачем?

– Не слушай их, Ника, – я не знаю, что говорить в ответ и как себя оправдать. Меня загнали в ловушку – даже врагу не пожелаю оказаться сейчас на своем месте. – Это бред, самый настоящий бред! Отец не давал мне никаких поручений, да я бы в жизни ничего не сделал