Валери Блок - Рождество наступает все раньше

Он прислонился лбом к стене.

– Я не хочу об этом говорить.

– А что случилось потом?

– Не хочу об этом говорить.

Она еще не разобрала вещи. Можно просто отвезти их обратно, не распаковывая. Нет, нельзя.

– Где собака?

Он указал на кресло, где собака дрожала под грудой полотенец.

– Приходит в себя. Я ее выкупал.

– Пойдем, – Джастин надела туфли.

Они зашли в первую попавшую по дороге закусочную и сели у окна. Он сделал заказ, не устраивая цирка.

Черты его заострились, а лицо будто еще больше вытянулось вперед. Он бездумно пил вино и смотрел на улицу.

– Эй, сделай милость, брейся хоть иногда, – сказал он о женщине, которая проходила мимо по ту сторону стекла.

С Барри всегда было что-то не так. Она вдруг увидела его в пятнадцать – долговязый, неуклюжий, переполненный энергией, вечно во что-то вляпывается, на зубах скобки. В этом было что-то очень трогательное. Он постоянно не в ладу с самим собой. Барри сполз пониже на сиденье и откинул голову на спинку. Он смотрел на нее со смертельной усталостью в глазах. Джастин почувствовала, что, когда их взгляды встречаются, между ними пробегает электрический разряд. Это было странно и страшновато. Дело не в привязанности, не в хорошем сексе и не в том, чтобы есть не в одиночку. Она в него влюблена. Это ее очень встревожило. Люди не совершают саморазрушительных поступков без причины.

Принесли еду.

– Когда ты собираешься извиняться?

– Извиняться? – Напускная сонливость испарилась, он вскинулся и оскалился. – Почему это я должен извиняться? – Он такой младенец. – То есть я извинюсь за грубость. Непременно. Но я не извинюсь за то, что отстаивал свою позицию. – Он уже впал в неистовство, сжимая вилку. Он очень красивый мужчина.

Нет, она точно не в себе. Она еще и влюблена в идиота и грубияна Барри?

– Хорошо. Так тебе давно пора было оттуда убираться. Удивительно, что ты так долго продержался, – сказала она, и его лицо немного разгладилось. – Вот только почему было не подождать с оскорблениями в адрес генерального директора до того момента, пока ты не найдешь новую работу?

– Не надо, – сказал он виновато и набросился на салат с такой яростью, что один лист упал на ее новое зеленое платье. Он положил вилку. – Прости меня, пожалуйста. – Она проигнорировала протянутую ей руку и обмакнула край своей салфетки в воду. Как это могло случиться?

Вернувшись в квартиру, Джастин не могла придумать, чем заняться. Ей очень хотелось, чтобы здесь был кто-то еще – пусть даже Пиппа. Ей хотелось его выпороть. Он что, псих?

Зазвонил телефон. Барри испуганно поднял глаза.

– Возьми трубку, – попросила она. Он взял.

– Это тебя, – сказал он и протянул ей трубку. Что еще? – Я буду в душе. – Он потащился прочь, как ребенок, который разбил вазу, и ему теперь совестно.

– Помнишь дочь Фриды, Линду? – спросила Мириам, и это было вступлением к истории. – Очень милая девочка.

– Это которая танцовщица, да?

– Нет, то ее сестра, Стейси, стриптизерша. Большой скандал. Большой. Она не сказала Фриде и Джо. Но она танцевала в ночном клубе. Она уехала с игроком. Сбежала. Родители нашли ее в Балтимор-Лейн. Они добились, чтобы ее брак аннулировали. Она была несовершеннолетняя. А потом она встретила чудесного парня. Родила двоих детей. Как нормальный человек. Он был специалист по налогам. С ума по ней сходил. Она этого не заслуживала. А потом она встретила австралийца. И поехала в Рино за разводом. А потом переехала в Калифорнию, чтобы быть с австралийцем. У нее всегда кто-то был, у этой Стейси.

Эта женщина сошла с ума.

– И?

– Так вот Линда. Поехала в Хольок и вышла за доктора. Хорошего. Солидная практика, очень уважаемый в обществе. Гастроэнтеролог. А он бросил ее ради ее лучшей подруги. Так она пошла получать разрешение на торговлю недвижимостью – ну, знаешь, курсы такие. Твоя мать ходила на эти курсы. И как ты думаешь, что случилось?

Мириам замолчала. Собака перевернулась на спину, она еще не совсем обсохла.

– Что случилось, Нана?

– Она встретила итальянца. На курсах по недвижимости. Вроде подрядчика. Типа того. И они поженились. Живут где-то на Сицилии, все очень по-итальянски. И как ты думаешь, кого встретила недавно твоя мать в «Гарден»? Линду и итальянца, счастливый конец.

Зачем Мириам позвонила с этой историей именно сегодня?

– И?

– И ничего. Может, ты права. Можно выйти за лучшего, теоретически, человека на свете и все будет ужасно. Люди выходят за самых разных людей и это еще не конец жизни. – Барри вернулся из душа, чистый и розовый, на влажных волосах – следы расчески. – Я рассказывала тебе про своего онколога? Я его выгнала. Думал, что он мировая величина, шарлатан.

Барри принялся вытирать собаку полотенцем. Джастин почувствовала себя виноватой.

– Нана. Я тебя люблю. Мне пора.

– Ладно, милая. Держи меня в курсе. – Она повесила трубку.

Барри и Стелла подняли на нее головы: что она станет делать?

– Я привезла все свои вещи, – сказала она.

– Я уловил всю иронию ситуации. – Он криво усмехнулся и отнес ее чемоданы в бывшую комнату Винса. Он поставил их на пол и сел сам, спиной к кровати, колени смотрят в потолок. Это теперь ее комната, ее шкаф. Ей надо все разложить.

Она села рядом с ним.

– Что ты собираешься делать?

Барри прислонился к ней.

– Понятия не имею.

Он уложил ее спиной на пол. В следующее мгновение он уже лежал на ней, придавив ее всем своим весом. Он очень тяжелый. А вдруг он заплачет? Сколько она еще сможет вот так лежать, задержав дыхание?

На следующее утро она померила розовый костюм, который носила четыре года назад, 44-го размера, и он оказался как раз. Барри ждал ее за столом. Обычно к этому времени он уже уходил. Он приготовил завтрак.

– Что сегодня будешь делать? – спросила Джастин.

– Я думал, схожу в салон, сделаю маникюр, а потом – в клуб, сыграю пару партий в бридж.

На это она отвечать не станет.

– Развлекайся, – сказала она и взяла сумку. Он обогнал ее и встал спиной к двери.

– Чем плох мой кофе?

– Прекрати. – Она быстро его поцеловала и вышла.

– Ты не можешь просто оставить меня здесь, – Барри стоял у двери, как наказанный ребенок, который хочет пойти поиграть во двор.

Джастин разгладила его нахмуренный лоб.

– Я бы очень хотела что-нибудь тебе посоветовать, только не знаю что, – сказала она. – Но ты справишься. – Она вошла в лифт.

Было рано, и настроение у нее было прекрасное, несмотря ни на что. Она решила пройтись пешком. Она влезла в костюм четырехлетней давности, «Фосдейл Клит» нашла серьезного покупателя на одно из дочерних предприятий «Фитцсиммонс», небо было безоблачным. Может, это и хорошо, что так случилось. Если он сейчас разберется со своим поведением, он, может быть, уже никогда больше не выкинет такого номера. Он только должен это понять и найти другую работу. И поскорее.