Франческа Клементис - Шутки в сторону!

Не дожидаясь унизительного отказа, Крис вышел. Проходя в последний раз по коридорам опустевшей школы, он думал о том, что Дин был прав. Наверное, ему никогда не понять так называемых трудных подростков. Воспитание, полученное от чудаковатых, но заботливых родителей, проложило пропасть между ним и миром Дина Райдера. Дело было не только в достатке семьи. Даже в привилегированной частной школе, где он учился, хватало хулиганов и бунтарей. Однажды Крис с друзьями заключили пари, согласно которому каждый должен был украсть в магазине шоколадный батончик. В то время еще не было всевидящих видеокамер, и риск был минимален. Однако, когда пришла очередь Криса, он не смог заставить себя украсть и страшно стыдился собственной слабости.

Крис как-то рассказал Бет об этом случае, и она предположила, что он не смог, украсть из-за врожденной честности. Однако в душе Крис всегда знал, что дело не в честности — он и минуты не мучился бы угрызениями совести, — а в страхе быть пойманным. Потом, став учителем, посвятив свою жизнь исправлению юных преступников, он не мог отделаться от зависти к той бесшабашной смелости, с которой они угоняли машины, разбивали окна, писали ругательства на стенах заброшенных зданий. Они не знали страха, хотя у них было куда больше причин бояться, чем у остальных людей. В глубине души Крис всегда восхищался ими.

Он взглянул на часы и сел в машину. До собеседования осталось пятнадцать минут. Нужно поторапливаться.

Пит с трудом выбрался из такси. До встречи с советом директоров оставалось пятнадцать минут. Водитель такси, сжалившись, помог пассажиру в гипсе, за что получил щедрые чаевые. Пит мельком подумал, что теперь, наверное, уже не сможет позволить себе ездить на такси.

Ему хотелось четверть часа провести в своем кабинете, чтобы спокойно собраться с мыслями. Дома спокойно подумать было невозможно из-за Стеллы.

Она забрала его из больницы и всю дорогу домой болтала без умолку. Однако он не слушал ее, занятый мыслями о Бет и о том, что им делать дальше.

Приехав домой, Стелла огорошила Пита заявлением:

— Милый, пока ты был в больнице, я подумала… Смешно, правда? Ты можешь представить меня думающей? Наверное, это от страха за тебя. Так вот, я подумала, что нам стоит сделать две вещи: во-первых, продать этот дом, потому что его покупка была ошибкой, и во-вторых, куда-нибудь уехать на выходные. Отдохнем где-нибудь в маленькой деревенской гостинице…

И она посмотрела на него, с детским воодушевлением ожидая ответа.

— Стелла, — мягко сказал Пит, — во-первых, мы не можем продать дом, пока не приведем его в порядок, а это займет как минимум год. Во-вторых, ты же не любишь отдыхать в Англии. Тебя раздражает погода, чай со сливками, жареная картошка с рыбой.

— Но ведь ты все это любишь! — воскликнула Стелла. — А я вдруг вспомнила, что мы не отдыхали в Англии уже… — Она замолчала, запутавшись в подсчетах.

— Пятнадцать лет, — закончил за нее Пит.

— Неужели так долго? Не может быть!

— Может. И ты сказала, что это больше не повторится.

Стелла вздохнула. Все годы их брака она сама выбирала место для отдыха. Почему он никогда не возражал ей, неизменно соглашаясь с ее выбором? Она отвернулась, сосредоточив все внимание на заваривании чая, чтобы он не видел ее лица.

— Тем более стоит поехать сейчас. Как ты считаешь?

Пит осторожно положил больную руку на стол.

— Не думаю, что мы можем строить планы при нынешнем положении вещей.

Стелла замерла с чайником в руке.

— Ты имеешь в виду завтрашнюю встречу? Но, может, это и к лучшему. То есть, тебе же никогда не нравилась эта работа…

«Откуда тебе знать, Стелла? Ты же не спрашивала», — хотелось сказать Питу, но он промолчал.

— Послушай! — Стелла снова воодушевилась. — А почему бы тебе не взять выходное пособие и не начать собственное дело?

— Какое дело?! От его резкого голоса Стелла вздрогнула.

— Какое тебе понравится, — безжизненно ответила она.

— Было бы здорово, если бы я знал, чего хочу. Но дело не только в этом. Ты же знаешь, у нас проблемы. — Стелла с тревогой ждала его слов. — Это касается мамы.

Стелла перевела дух, благодарная судьбе за передышку.

— А что с ней?

— Ты даже не спросила, как вчера прошло обследование.

Стелла хлопнула себя ладонью по лбу:

— О господи, прости меня! Совсем вылетело из головы. Но я так переживала за тебя!

Увидев обеспокоенное лицо жены, Пит смягчился:

— Положение серьезное. Похоже, маме предстоит операция.

— Бедная Энн… — сочувственно вздохнула она. Пит знал, что Стелла всегда любила его родителей, и они отвечали ей взаимностью. Именно поэтому Билл пришел в такую ярость, застав его с Бет. Пит закрыл глаза, вспомнив гневные речи отца. Отругав его и все их поколение за ветреность и непостоянство, он наконец сбавил тон и рассказал о визите Энн к врачу и о сумме, требующейся на операцию. Пит был в отчаянии.

— Мне не следовало брать у вас деньги, отец. Но я оплачу маме операцию, обещаю!

В белом больничном кресле Билл вдруг показался ему маленьким и старым. Он похлопал Пита по руке:

— Сделай все, что сможешь, сынок. Прошу тебя ради мамы.

Пит передал Стелле сильно смягченную версию разговора с отцом, и она сразу поникла.

— Восемнадцать тысяч… — прошептала она. — А ты сможешь получить такие деньги завтра?

Пит глубоко вздохнул:

— Не знаю. Среди наших знакомых есть хоть один религиозный человек, который помолился бы за нас? — Он пытался шутить, но Стелле было не до шуток.

— По крайней мере, мы сможем немного отвлечься в субботу.

Пит посмотрел на нее пустым взглядом:

— А что произойдет в субботу?

— День рождения Лорен. Мы каждый год к ней ходим. Я тебе уже давно говорила о ленче.

— В этот раз я не пойду. — Он покачал головой. — Позвони матери Лорен и расскажи о несчастном случае. Она должна понять.

— Пит, пожалуйста! — Голос Стеллы задрожал. — Я просто не могу не пойти: ведь Лорен — моя лучшая подруга. Кроме того, для нас ее вечеринка будет отличным способом немного развеяться. Я поведу машину, а ты устроишься на заднем сиденье. Там ты сможешь выпить.

— Но в этот раз ты можешь пойти одна. Ей осталось только умолять:

— Пит, прошу тебя! Я хочу, чтобы мы пошли к Лорен вместе. Для меня это очень важно. Я никогда не просила тебя раньше. Пожалуйста!

Пит вдруг почувствовал, что страшно устал. Он не знал, что она задумала, о чем догадывается, и не собирался спрашивать. У него не было сил, чтобы спорить, и, к собственному удивлению, он согласился.

Оставалось пережить пятницу.

Плачевное состояние Пита обернулось для него козырем. Когда он вошел в кабинет, где собрался совет директоров, — на костылях, с посеревшим лицом — даже самые черствые сердца смягчились.