Глория Нейджи - Дом в Хамптоне

Роза коснулась его руки.

— Может быть, они просто пытаются быть дружелюбнее. Не надо придираться…

— В прежние времена было не так. Даже знаменитые писатели смотрели мне в глаза, знали меня по имени. Спрашивали у меня совета по поводу их дел.

— Да. Тогда было лучше. Одна женщина из журнала на прошлой неделе сказала, что слышала о том, что я делала маникюр Трумену Капоте, и просила меня рассказать о нем. Рассказать какую-нибудь грязь, я думаю. Я ответила: «На самом деле я делала мистеру Капоте педикюр. Я обрабатывала ему пальцы ног за два дня до того, как он уехал в Лос-Анджелес и умер. Он всегда был джентльменом». Мне кажется, я совсем не похожа на сплетницу…

Мышь слушала неопрятную растрепанную женщину в поношенных шортах и засаленной майке.

— Когда я получила работу у этой знаменитости, я подумала, что мне очень повезло — непочатое поле деятельности. Но первое мое задание было — найти человека, похожего на статую Свободы…

— Кто-то всегда идет в гору, а кто-то летит вниз! — воскликнул краснорожий тип в ковбойской шляпе, ни к кому не обращаясь.

Двое рабочих в пятнистой спецодежде непрерывно курили и то и дело заказывали шотландское виски.

— Этот дерьмовый кондиционер дует мне в ногу, и я вспомнил одну историю. После десяти лет преуспевания на строительстве домов для этих ублюдков, я разорился. Компания оставила меня в дураках. Отец умер в больнице, а у меня не было денег даже на цветы для похорон.

Если несчастные любят быть в обществе себе подобных, то Френки сделал правильный выбор — он дал возможность горестям своих товарищей струиться около него, овевая его успокаивающей теплотой. Почему же это случилось с ним? Печаль наполнила его сердце.

Желудок сжался в комок от страха и тошноты. Эти спазмы возникали у него каждый день, с тех пор как он покинул Фритци Феррис.

Иногда он чувствовал, что умирает. Умирает от любви, от ожидания. Это чувство было непереносимым. Он гнал его прочь. Слова «любовная чахотка» постоянно пылали в его раскаленном мозгу.

Он не мог спать, не мог есть, не мог заниматься любовью, хотя и пытался. Это была его первая попытка выбросить ее из головы. Он не смог. Даже попытка представить себе, что это она, не помогла. Крушение его желаний сводило с ума.

Не было никого, кто бы его отвлек, некуда было податься. Он отчаялся до того, что готов был просить ее о помощи. Он был унижен. Его, да и ни одного мужчину в его семье, насколько он знал, никогда прежде не отвергали.

Он готов был рассказать все Кенни, но тот не дал ему совершить эту ошибку (он — босс Кенни, а босс не должен раскрывать подчиненным свои слабости), Кенни сам пришел к нему со своей проблемой. Он взял себя в руки и дал Кенни, как он считал, толковый совет: «Не иди на попятный. Соверши что-нибудь… Приведи Чайну к матери и попроси ее руки как мужчина. Если ты действительно хочешь жениться на ней и быть отцом ребенка, то сделай это как мужчина».

Кенни слушал со слезами на глазах. Он был благодарен за совет. Что же, он и сам попытается следовать этому совету. Поступай как мужчина. Не бегай вокруг нее, не скули и не проси, чтобы она вернулась. Он скорее умрет, чем она увидит его таким.

Но прошло три недели, а ему становилось все хуже. Он стал развалиной, наркоманом. Проклятая Фритци! Дьявол! И это влияло на его работу — все, что он делал, никуда не годилось. Боже! Надо остановиться!

Бар затих. Казалось, комната вдруг оглохла, словно шаловливый котенок выдернул шнур из розетки, и разом смолкло радио. Тишина вернула ему чувство одиночества, заставила почувствовать мрачную задымленную реальность бара.

Два человека, которые здесь не бывали прежде, зашли в бар, впустив через открывшуюся дверь немного свежего, прохладного ветра.

На пороге стояли Катарина Риверс и Рикки Боско, несмело улыбаясь. У них был вид взбунтовавшихся подростков, ускользнувших из дому в автомобиле матери.

Рикки увидел его и помахал рукой.

— Эй! Френки!

Завсегдатаи успокоились, им не стоит опасаться, раз эти двое отдыхающих знают Френки. Настроение улучшилось. Кто-то завел патефон. Френки встал и подошел к ним.

— Где ты прячешься, черт возьми? Я трижды искал тебя на этой неделе. Кенни сказал мне, что ты можешь быть здесь. Мне здесь нравится. Здесь лучше, чем в других забегаловках.

Френки улыбнулся.

— Да. У тебя есть вкус. Но будь осторожен. Местные парни не любят незнакомцев, которые сюда приходят и ведут себя как свои.

Катарина грациозно открыла тонкой рукой золотой портсигар и вытащила сигарету, ожидая, пока Рикки даст ей прикурить.

— Я никогда не была в таком месте, как это. Очень мило.

Френки ухмыльнулся. Что-то невольно вызывало раздражение в нем к таким женщинам, как эта. Может, просто потому, что он знал много таких…

— Каждому свое, — сказал он, пытаясь не грубить, потому что Рикки был не только его клиентом, но и другом. По крайней мере, он так предполагал. Он больше не мог быть ни в ком уверен.

— Прости, Боско. Я имею… очень личные причины так себя вести. Что я могу для тебя сделать?

— Я хотел бы продать «порш».

Френки широко раскрыл глаза. Катарина делала вид, что разглядывает бар.

— «Порш» Мэтч?

— Две порции белого, — обратился Рикки к стоящей рядом Нелли. — Да. То есть, черт побери, это моя машина. Она ведь зарегистрирована на мое имя?

— Нет, не так. Ты подарил ее Мэтч. Я помню, хотя это было давно. Она записана на ее имя.

Нелли принесла два бокала, наполненные какой-то подозрительной желтоватой жидкостью. Рикки посмотрел на вино, расстроенный услышанным:

— То ли это сотерн, то ли какой-то мудак написал в кружку.

— Наверное, это коктейль из того и другого, — произнес Френки, удивляясь своей способности шутить.

— Ладно, тогда она вернет машину. Мы разберемся. Она не хочет ее иметь. Отошлешь ее ко мне, хорошо?

— Конечно. Только я должен поговорить с ней. Она подпишет документы, и я расплачусь. Как она поступит, это уж ваше дело. Прости, Боско, но таков закон.

— Да, конечно. Мы все уладим.

Френки был удивлен. «Все это — следствие жалкого курортного романа, конечно…»

Катарина стояла, отвернувшись. Френки подумал, что она, наверное, флиртует с каким-нибудь охотником за утками.

— Как жаль… Мэтч мне всегда нравилась.

Рикки отпил большой глоток желтой жидкости.

— Что ж, такова жизнь. Я не хотел отталкивать ее. Она мне тоже нравится. Но, мужик, когда любовь настигает тебя, ничего не поделаешь!

Он наклонился к Катарине и поцеловал ее.

Френки смотрел, охваченный завистью. Вот как бывает. Он подумал о Джое Риверсе, с которым был едва знаком. Бедняга.