Александра Орлова - Золото для Агаты

— У тебя, что рта нет?

— Иди ты, Белл!

Она улыбнулась и увернулась от моего косого удара. Потом она повисла у меня на локте и начала допрос, чего я такая счастливая, не изменил ли дядя Миша своего мнения и не предложил ли мне сдать коллоквиум под столом или даже роль штатной любовницы. Я не тратила силы на ее переубеждение. Смысл? Она все равно продолжит выдавать потрясающие мысли, я имею отличную возможность посмеяться.

Вторая половина пары прошла под темой «Базальные ядра».

— Скорлупа, putamen, мальчики не путать на экзаменах с похожим словом.

Мы немного похихикали, после общего рассказа, Миша показал нам все на препаратах:

— Вот хвостатое ядро, на сперматозоида похоже. Видели сперматозоида? — Мы закивали. — Это его головка, а на срезанной части тело и хвост.

Мне нравились его аналогии, я запоминала материал быстро и без проблем. Особенно, когда жила у него дома. Мама успела мне высказать свое мнение об уходе, но когда я поделилась своими впечатлениями как-то поугасла. Она хотела, чтобы я была счастлива, но не влипала в истории. После рассказа о мишиной проверке она и вовсе успокоилась. Я теперь взрослая. Умею сдерживать свои телесные желания в пределах мозга.

После пары осталась любимая препаровка. Мы уже хорошо расковыряли голову, Миша обещал принести нам голени. Мы бы чистили их от фасций и разделяли пучки.

— Вам точно нравится?

— Не нравится, не сидели бы. — Честно ответил Фима, склонившийся над скоплением сосудов и вычищая между ними жировую клетчатку.

Миша хитро улыбнулся мне и ушел к себе. Его кабинет сейчас походил на теплицу. У окна стол занимала рассада в пластиковых стаканчиках. Увидев этот домашний мини-садик в первый раз, я ухохоталась, чуть не столкнув один из черепов золотухинской коллекции.

— У тебя дача есть?

— Да. Летом съездим, будешь помогать сажать.

— Издеваешься? — Миша развел руками. Он был настроен вполне серьезно. Очень эротично кверху мускулюс глютеус в грядках копаться.

Мы осторожно распарывали фасции, очищали пространство, наслаждались разговорами и смеялись над всякими мелочами. Фима тоже не удерживался и подкалывал по поводу моей страсти к анатому. Что ж, сейчас она поутихла, энергию я направляла на учебу и противостояние отцу.

Стоило мне подумать об отце, как меня что-то укололо в грудь. Кулон царапнул! Надо зачистить застежку. Мне вдруг стало не по себе. Ох, устроит он мне дома коллекцию проблем. Я выдохнула и попыталась унять сердце. Оно волновалось. Я ведь даже не за себя боюсь, а за Мишу. Я чуть успокоилась, сосредоточившись на мелкой работе. Мы сидели около часа, разгребаясь.

В коридоре послышался шум. Я мгновенно навострила уши:

— Что там происходит?

Фима тоже обернулся.

— Не знаю. — Я встала, он меня притормозил. — Да куда ты, наверное, к Михаилу Ивановичу.

Мне было так волнительно, что аж пошатывало, я была уверена, что это имеет отношение ко мне. Я обошла стол и, не снимая перчаток, выбежала в коридор. Почти в тот же момент из кабинета вышел удивленный шумом Миша. Картина была презабавной. Мой отец, разгоряченный предстоящим скандалом, с горящими как у дьявола глазами. Я непроизвольно сделала шаг назад и уцепилась за рукав Мишиного халата. Напротив отца стояла растерянная Кравчук уже без шапочки и халата. Несмотря на всю свою женственность и хрупкость (она доставала отцу до плеча), она не пускала его к мишиному кабинету.

— Что вам нужно, Леонид Тимофеевич? Вы какой-то нервный!

— Поговорить мне нужно с одним… — увидев нас, он насладился предстоящим триумфом. — А вот и они! Сладкая парочка!

— Что вы говорите? Это наш зав кафедры, Михаил Иванович Золотухин, выдающийся человек.

— И коварный змей!

Совершенно удивленная, Елена Игоревна крутила головой, пытаясь одновременно видеть отца, меня, вцепившуюся в руку Миши, и его самого. Я сжала губы, побледнела. Мне стало холодно.

— Вы что такое говорите? — Тихо спросила она.

Я сделала шаг вперед, Миша опередил меня и попытался задвинуть себе за спину, куда уж там.

— Я сама разберусь! — Проворчала я, почти срываясь на рык. Мне хотелось кинуться на отца и перекусить ему сонную артерию.

— Не лезь, мы давно должны поговорить. Леонид Тимофеевич, уверяя вас, ваши подозрения совершенно беспочвенны…

— Что здесь происходит? — Не выдержала Елена Игоревна.

— Ваш хваленый зав кафедры спит со студентками. — Отец сложил руки на груди и взглядом победителя и прокурора посмотрел на Мишу. Я даже удивилась, Миша выпрямился, становясь на голову выше. Обычно я доставала ему до носа, а теперь вряд ли до подбородка достану. Он был спокоен, хотя дыхание участилось.

— Ни с кем он не спит! — Прикрикнула я. Из кабинета показалась голова Фимы. — Скрылся! — Испугавшись моего тона и горящего взгляда, мальчик исчез в кабинете. — Ты все не угомонишься?

— Тебя ждет завтра самолет. А этот… индивидуум свое получит!

— Леонид Тимофеевич, вы перегибаете палку, для таких обвинений нужны весомые основания. Я Михаила Ивановича не один год знаю.

— Есть у меня дневники вот этой вот девочки, где она пишет, как она сдавала коллоквиумы по анатомии, подробно и очень красочно.

— Тебе не приходило в голову, что это мои фантазии? Миша никогда себе такого не позволит!

В коридоре появилась еще одна женщина, она тоже была анатомшей на кафедре — полная, со светлыми короткими волосами, в очках. Она подошла, желая спросить, что происходит, но не стала влезать в мои крики. Я почти переходила на визг. Я даже сделала шаг вперед, если бы Миша не удержал меня за локоть, я бы бросилась на него, прямо здесь.

— Агата! — Он зажмурился, пройдясь рукой по переносице. — Я к вашей дочери отношусь очень хорошо, она мне самому как дочь. Не более.

— А что здесь роман с кровавыми разборками? — Услышала я тихий вопрос новоприбывшей.

— Да, именно так! Пытаюсь припереть к стене старого болтуна!

— Не смей! Ты мне никогда не был отцом, им стал Миша! — Я попыталась вырваться, Миша перехватил меня поперек живота, я чувствовала, как его потряхивает.

— Миша?

— Вот видите! Вы человек тихий, со своими тараканами в голове, сидите в кабинете за железными дверями и совращаете девочек, таких же глупых, как Агата? А жена-то ваша знает?

Хватка ослабла. Миша побледнел, потом по лицу поползли красные пятна, я помахала рукой перед его глазами.

— Лера знакома с Агатой, не волнуйтесь об этом. Вы неправильно понимаете ситуацию.

— Так еще и ректорат узнает! У меня есть многое, что их заинтересует.

На его луб выступили капли пота, он пытался зацепиться за ворот рубашки и делал глубокие вдохи.