Диана Сидни - Тени прошлого

— Все это для меня так ново, — начала было она.

— Что же плохого в новизне? Или ты боишься, что все это скоро кончится?

— О Боже! — всхлипнула она, вся дрожа. — Не закончится моя работа. У меня есть обязанности, обязательства… Моя работа не должна прекратиться. Если меня выведут из состава комитета Стоуна, это ударит по моему рекламному агентству и будет означать не только утрату связей с общественностью, но и отразится на всей работе агентства, причем самым разрушительным образом.

— А как же мы? Ты должна была обдумать…

— Мы с тобой живем в разных измерениях, Энтони, — сказала Тейлор, безуспешно пытаясь унять дрожь. Ей пришлось сесть, чтобы удержаться на ногах. — У меня не было возможности прикинуть, сможешь ли ты органично войти в мою жизнь — ведь все произошло так быстро.

— Так, значит, теперь для меня больше нет места в твоей жизни?

— Я не могу тебя туда допустить! — воскликнула Тейлор в полном отчаянии. — Неужели ты не понимаешь?

Он долго и молча смотрел на нее.

— Я понятия не имею, куда заведут нас эти отношения, — продолжила Тейлор, стараясь взять себя в руки. Она чувствовала себя актрисой, играющей чужую роль в чужой пьесе. — Ведь прошло всего две или три недели… Я не могу позволить себе совершить поступки, способные поставить под угрозу мою карьеру, мое агентство или моего ребенка…

Энтони стоял, ссутулившись, с самым что ни на есть обреченным видом.

— Не могу спорить с твоей логикой, — сказал он, взглянув на нее. — Но сейчас логика для меня не главное. Я хочу тебя, я хочу жениться на тебе. Я сказал тебе об этом задолго до того, как все произошло.

— Я знаю, но тогда я не дала тебе окончательного ответа. Я и сейчас не могу принять окончательное решение.

— Что же, по-твоему, следует сделать мне? — спросил Энтони. — Исчезнуть? Не ставить тебя в затруднительное положение?

У Тейлор защемило сердце. Да, ей хотелось, чтобы он исчез. Но сама мысль о том, что она не увидит его больше, убивала ее. Но разве у нее есть выбор? Разве имеет она право бросить все, ради чего трудилась столько лет?

— Оставь работу в этом чертовом комитете, — предложил Энтони. — Положись на меня. Я о тебе позабочусь.

Тейлор оглянулась вокруг. Ей показалось, что она все это видит в первый раз… или в последний. Она не могла поступить так, как просил он. Слишком многое было поставлено на карту.

— Не могу. Давай подождем, — сказала она со слезами на глазах. — Может быть, вся эта история еще закончится благополучно. Но даже если нет, то все равно ведь эта моя работа не будет длиться вечно…

— Конечно, всего лишь годик-другой, — мрачно усмехнулся он. — Что значит такой срок по сравнению с вечностью?

— Мне очень жаль, — сказала она, опустив голову.

— Меньше, чем мне, — с грустью ответил он и, глубоко вздохнув, наклонился за своим плащом, переброшенным через спинку кресла. — Мне нужно уйти. Думаю, пора позвонить моим адвокатам с побережья. Но если этот скандал должен разразиться завтра, то мне, наверное, лучше самому слетать туда сегодня вечером.

— Ты хочешь, чтобы агентство выступило с каким-то конкретным заявлением по этому поводу?

Энтони взглянул на Тейлор так, как будто она прямо у него на глазах превратилась в ледяную глыбу.

— Вот тебе на! Разве не ты у нас высококлассный профессионал?

— Ты знаешь, я не…

— Говори, черт возьми, все, что сочтешь нужным. У тебя, по-видимому, на все есть готовый ответ.

Тейлор замолчала.

— Вот она, реальность, — с горечью в голосе произнес Энтони, направляясь к двери. Уже взявшись за дверную ручку, он обернулся. Лицо его выражало тоску, гнев и такую грусть, что Тейлор уже не могла больше сдерживать слезы. — Увидимся на вручении «Оскаров».

И ушел.

Тейлор продолжала стоять, словно приклеенная к полу. Ей казалось, что последние силы покинули ее вместе с Энтони.

Что за невообразимая каша заварилась! И почему именно с Энтони? И почему именно она стала работать у Гаррисона Стоуна, как будто не было других претендентов? И подумать только, что всего лишь сутки назад у нее было все замечательно. Как быстро все меняется!

Постояв некоторое время в глубокой задумчивости, Тейлор почувствовала, что должна сесть. Подойдя к письменному столу и тяжело опустившись в принадлежащее некогда Эду Уилсону большое кожаное кресло, она осторожно развернула его так, чтобы можно было смотреть в окно.

В памяти у нее возникали картины: в такси, в первый вечер, когда они с Энтони ужинали вместе, его рука, державшая бокал с вином; вот Энтони разговаривает с Майклом и Тельмой; и, конечно, Энтони в ее постели, в прошлый уик-энд.

Она поняла, что отныне, кроме этих картин, у нее ничего не останется. Возможно, отныне и навсегда.

К тому времени, когда скандал уляжется, у Энтони уже будет новая кинозвездочка, а то и две, а она, Тейлор Синклер, останется в его воспоминаниях как женщина, предавшая его в тот час, когда он больше всего в ней нуждался. Он будет помнить, как во время этого ужасного расследования, когда все покинули его, Тейлор Синклер — его любовь, его опора, его женщина — выгнала его за дверь пинком под зад потому лишь, что боялась погубить свою карьеру.

Хорошенькая картина, ничего не скажешь. И Тейлор выглядела на ее фоне как расчетливая мерзавка. Снежная королева, какой ее все всегда и считали. И, очевидно, были правы.

Тейлор не хотелось говорить сейчас о делах с кинокомпанией «Монарх». Она позвонила Лорэн и отпустила ее домой. Потом еще просидела добрых полчаса в одиночестве, терзаясь угрызениями совести; она даже плакать не могла, настолько была зла на себя.

Мысль об Энтони, в полном одиночестве возвратившемся в гостиничный номер, чтобы уложить чемоданы и заказать билет на рейс до Лос-Анджелеса, заставила ее сердце сжаться от горя. Зная, что ему придется одному справляться со своей бедой и никого не будет рядом и что если бы она попала в беду, он бы ее непременно поддержал, Тейлор почувствовала себя совсем мерзко.

Пора было идти домой и снова включаться в привычный распорядок жизни, как будто Энтони Франко никогда и не существовал. Но ей ничего другого не оставалось. Придется просто заставить себя вычеркнуть все из памяти.

Войдя в квартиру, она увидела Картера, сидящего вместе с Майклом на полу в гостиной. Она услышала его голос — они с сыном о чем-то дружески болтали. Тельма с грохотом переставляла на кухне кастрюли и сковородки, всем своим видом демонстрируя крайнее неудовольствие в связи с присутствием Картера.

Взглянув на Тейлор, она неприязненно мотнула головой в сторону гостиной. Взгляд ее был весьма красноречив: таракан, мол, уже прячется под кухонной раковиной. Тейлор устало кивнула в ответ и повесила пальто на вешалку.