Джейн Фэллон - Ты свободен, милый!

— Я из-за него и звоню. Ресторан открывается в пятницу. Ты не хочешь зайти и посмотреть, как все идет? Учти, я не на свидание тебя приглашаю… Можешь взять своего приятеля… Ты ведь до сих пор не порвала с ним, верно?

Должно быть, она ему все еще небезразлична — иначе с чего бы ему звонить? Ею овладело… непонятно что. Возможно, похоть. Ужасно захотелось сказать: «Нет, я твоя, если ты все еще меня хочешь».

— Э… да. Мы пытаемся разобраться друг с другом, ты знаешь. — Господи, если бы только он знал, как ее слова далеки от истины. Она могла бы поклясться, что заметила нотку разочарования в его голосе.

— В общем, можешь и его привести. Буду вам обоим очень рад. Мне хочется изобразить из себя великого ресторатора; уверен, сравнение будет не в пользу бедняги Карлоса, и ты пожалеешь, что пришла не одна. Теперь, когда я почти сравнялся в славе с великим шеф-поваром Гордоном Рамзи, вряд ли меня заинтересует мелкая сошка из рекламного бизнеса вроде тебя.

Хелен рассмеялась:

— Его зовут Карло, а не Карлос. И мне действительно очень жаль, но у меня уже есть планы на вечер пятницы. — Она быстро соображала. — У одной из моих клиенток премьерный спектакль.

В голосе Лео звучало сомнение:

— Вот как?

— Ее зовут… Рейчел… — Она огляделась. Голландцы все еще глазели на нее, убежденные, что она — девочка по вызову. — Хо. Рейчел Хо.

— Рейчел Хо?

— Она китаянка. Наполовину китаянка. Она только что закончила школу актерского мастерства, и ее необходимо поддержать. Очень жаль, я бы с радостью пришла…

Дверь открылась, и в паб влетела Софи.»

— Знаешь, мы ведь все равно можем остаться друзьями. Мы взрослые люди, — говорил Лео. — Но если ты не хочешь прийти, все в порядке…

— Мне пора, пришла Софи. Прости. И спасибо еще раз за приглашение — я серьезно, — но мы действительно не сможем прийти. — Она повесила трубку прежде, чем он успел возразить. Черт, теперь он будет думать, что она была грубой, хотя, правду сказать, какое это имело значение, если и так?

— Прости, прости, — задыхаясь, произнесла Софи, не дожидаясь, пока Хелен накинется на нее с упреками. Она, очевидно, бежала. — Я выбежала из дому так быстро, что забыла свой телефон, так что не могла позвонить тебе и сказать, что уже в дороге. Мне действительно очень жаль. Ты давно меня ждешь?

Она заметила сумку Хелен, висящую у нее на плече.

— Ты уже уходишь?

— Все в порядке, — успокоила ее Хелен. — Успокойся, я закажу тебе выпить.

— Все из-за Мэтью, — сказала Софи, и Хелен снова уселась за стол, забыв о выпивке. — Он был немного не в себе; ему хотелось поговорить. Очевидно, крупно поскандалил со своей Хелен.

Хелен сглотнула.

— Из-за чего?

— Хелен отказалась идти с ним на открытие ресторана Лео. Представляешь? Сказала, что не желает знакомиться с его родственниками.

— Может быть, она испугалась, что ты там будешь.

— Да, буду, но вот что я тебе скажу. Честно говоря, я с нетерпением жду возможности взглянуть на нее. Нет, я не собираюсь закатывать сцену и портить праздник Лео. Кстати, он и тебя приглашал.

— Я знаю, он только что звонил мне. Но я в пятницу занята. — Она встала. — Тебе, какого вина — белого?

— По-моему, он наконец-то избавился от шор на глазах, — заявила Софи, отпив глоток вина.

— Почему? — с любопытством спросила Хелен. — Что еще он тебе сказал?

— Что их отношения изменились. Вроде бы теперь, заполучив его, она утратила к нему интерес. И почему он считает, будто я должна ему сочувствовать?

— Потому что он знает, что ты чуткая. Что хорошо. Значит, ты выше его — ведь ты можешь спокойно, без истерики, слушать его жалобы.

— Он и в самом деле делится со мной интимными подробностями. Например, они больше не занимаются любовью. Никогда.

— Никогда?

— Видимо, да. Так ему и надо. Вообще так несправедливо — оказывается, мне его жалко. Я хочу сказать, и как у него только получается? Он может вести себя самым отталкивающим образом и все равно ухитряется вызвать сочувствие.

Разум Хелен был занят другими вещами.

— Что, он сказал — буквально никакого секса? Софи кивнула:

— Она просто этим больше не интересуется, так он сказал. Увидишь, скоро у них все будет кончено.

Хелен подумала о сочувствии и нежности, которые она дарила Мэтью всего три — или четыре? — недели назад. Теперь ей было неприятно заниматься с ним сексом, но она всякий раз уступала, считая, что нечестно отказывать ему в последнем. Она разыгрывала целые представления — он никоим образом не должен был понять, что стал ей неприятен. Но раз он сам жалуется посторонним, будто у них нет никакого секса, значит, так тому и быть!

Софи погрузилась в собственные мысли.

— Зачем ей это нужно? Сначала увела мужчину из семьи, а потом отталкивает его от себя. Бессмысленно как-то… Разве что она просто играет с ним, хочет насладиться победой. Ну и сука!

— Может быть, она действительно хотела его, но теперь изменила свое мнение. — Как обычно, Хелен не могла удержаться от того, чтобы не защитить себя. — Может быть, он ей надоел. Такое случается.

— Но тебе не может просто надоесть кто-то, кто пожертвовал ради тебя всем! Так просто не бывает.

— Ты ничего не можешь тут поделать, — говорила Хелен. — Я уверена, что она ничего не планировала заранее.

— И почему она не хочет пойти познакомиться с Лео, раз это так много значит для Мэтью? Как будто она просто пугало.

— Давай считать, что так и есть, — рассмеялась Хелен.

— Софи, — сказала Хелен пару минут спустя, когда Мэтью и Хелен все еще были главной темой беседы. — Позавчера ты говорила, что хочешь, чтобы он вернулся. Ты серьезно?

— Ничего подобного я не говорила, — запротестовала Софи, но при этом так покраснела, что невольно выдала себя.

Хелен рассмеялась снова:

— Нет, говорила.

— Наверное, я тогда просто слишком много выпила. Конечно, я не хочу, чтобы он вернулся. — Софи покраснела еще гуще. — Давай сменим тему.

Пока Софи отходила к стойке, Хелен проверила входящие сообщения. Может, Мэтью прислал покаянную эсэмэску? Разумеется, ничего похожего.

— Хелен! Она застыла.

— Какая встреча!

Что делать? Господи, господи, господи…

Она покосилась в сторону барной стойки. Софи беседовала с барменом, вертя в пальцах десятифунтовый банкнот. Хелен улыбнулась Кристин, бывшей секретарше Алана.

— Привет, Кристин. — Мысленно она взмолилась: «Уходи! Ну, пожалуйста, уходи!»

— Как поживаешь? — Кристин явно намеревалась присесть.

— Отлично. Послушай, тут занято.

— О, я знаю, — сказала Кристин, устраиваясь поудобнее. — Я подвинусь, когда она вернется. Как «Глобад»? Что Алан — где он еще прокололся?