Джослин Рэйнс - Романтика любви

К тому времени, когда Клиффорд получил стипендию в университете Огайо, он был уже одним из самых выдающихся студентов и чемпионом штата по марафону. Когда ему было восемнадцать лет, у него был вид породистого скакуна: длинные стройные ноги, прямой римский нос, выдающиеся скулы, проницательные серые глаза и волнистые каштановые волосы. Он стал удивительно красивым, но несколько загадочным юношей, напоминавшим многим девушкам из студенческого городка Хэтклиффа какого-то трагического, романтического героя, полного тайных страстей. Он редко говорил о своем происхождении, и печаль, которую он излучал, а также неизменно отличные оценки и спортивные победы сделали его самой популярной и самой загадочной личностью во всем студенческом братстве.

Клиффорд специализировался по экономике и окончил университет с высшими баллами. Очень целеустремленный, он решил использовать свои исключительные математические способности на то, чтобы зарабатывать достаточно денег и создать для себя жизнь, которая кардинально отличалась бы от той, прежней. Через день после окончания университета он с первой попытки сдал экзамен на биржевого маклера. В течение недели он устроился на работу в дайтонское отделение брокерской фирмы «Осборн и Прэгер», которая имела еще четыре филиала на Среднем Западе. Он был чуть ли не единственным человеком из Блю-Эша, который ходил на работу в костюме и галстуке.

Клиффорд Хэмлин в «Осборн и Прэгер» проявил себя исключительно, так же как и во всем, чем занимался. Еще бы — он старался изо всех сил. Утром Клиффорд первым приходил на работу, а вечером уходил последним. Он прошел курсы бухгалтерского учета и финансового анализа и постиг разницу между двумя основными подходами к инвестициям: методом вложения ценных бумаг и таймингом, — узнал тонкости волновой теории Элиота и значение оценки риска «альфа» и «бета». На основе полученных знаний он разработал собственную стратегию маркетинга, представлявшую собой сплав технического анализа и экономической базы. Он не игнорировал личностную сторону бизнеса и, проявляя инициативу, назначал встречи, обедал и сидел в барах со своими клиентами, помнил их дни рождения и юбилеи и занимался их финансами, как будто это были его собственные деньги, яростно оберегая вкладчиков от убытков и увеличивая их доходы.

Когда Клиффорд не работал, он бегал — каждый день пробегал пять-шесть миль в небольшой роще, расположенной рядом с его скромной квартиркой на окраине города. А когда не бегал, то посвящал свободное время «Бикону». Клиффорд, который в детстве каждый вечер читал книги и газеты матери, теперь по вечерам читал другим слепым женщинам и мужчинам. Он также посещал их на дому, отвозил в банк, аптеку и магазины, делая для других то, что он раньше делал для своей матери и что делали для нее добровольцы из «Бикона», пока он был в школе.

Клиффорд, казалось, все свое время посвятил работе на благо окружающих, и его личная жизнь отошла на второй план. Мужчины считали его великолепным специалистом и другом, но несколько замкнутым человеком. Женщин привлекала его внешность и исключительная компетентность в делах, и они считали, что только им под силу расшевелить его, отвлечь от напряженной деловой жизни и помочь ему раскрыть душу. Хэмлин был решительным и одаренным, честолюбивым и напористым. В личной жизни за все эти годы у него было несколько романов, некоторые из которых казались довольно серьезными: биржевой маклер из его офиса, актриса, которую он встретил в книжном магазине, когда просматривал раздел биографий замечательных людей, женщина-биолог, с которой его познакомил брокер из «Осборн и Прэгер». Всякий раз Клиффорд очень старался ответить на чувства этих женщин, хоть немного раскрепоститься, но то волшебство единства душ, которое он наблюдал в своей семье, пока были живы родители, так и не приходило. Еще в ранней юности он решил, что справится со всем, что предъявит ему жизнь, но вот с ее романтической стороной ему справиться так и не удалось. Ему была нужна настоящая любовь, которую он, конечно, сразу сумеет распознать, потому что видел ее в первые семь лет жизни.

За первый год работы в «Осборн и Прэгер» Клиффорд завоевал репутацию брокера, зарабатывающего больше всех, обскакав даже многих опытных работников фирмы. На следующий год его назначили начальником отдела, а на четвертый год перевели в главную контору в Чикаго. Когда компания «Осборн и Прэгер» открыла новый филиал с главной конторой в Филадельфии, Клиффорда назначили его вице-президентом и отвели ему пятикомнатный особняк на Риттенхауз-сквер.

Еще через несколько лет, когда «Осборн и Прэгер» стала весьма престижной компанией на Уолл-стрит, Клиффорд оказался в ней третьим по значению человеком, и по иерархии выше его были только два основателя фирмы: Лиланд Осборн и Бартлетт Прэгер. Они оба очень высоко ценили Клиффорда и понимали, как много он значит для компании и для ее будущего. Ему хорошо платили, давали приличное вознаграждение по итогам работы за год и обещали, что в свое время он займет самое высокое положение в фирме. Поэтому, когда через шесть месяцев после гибели Джеймса Чарльз Годдард предложил Клиффорду стать исполнительным директором «Годдард-Стивенс», как раз в тот день, когда ему исполнилось тридцать шесть, Клиффорд вежливо поблагодарил Чарльза и откровенно сказал ему, что его предложение все же недостаточно привлекательно.

— Лиланд и Бартлет заверили меня, что со временем я стану членом исполнительного комитета «Осборн и Прэгер», — уверенным тоном ответил он Чарльзу. — А сейчас я старший партнер и получаю свою долю прибыли. И самое главное — мне здесь нравится.

Чарльз Годдард не привык, чтобы ему отказывали. Решив заполучить человека, которого он считал наиболее подходящим для того, чтобы помочь «Годдард-Стивенс» вступить в двадцать первый век в самом лучшем виде, Чарльз несколько раз повторял Клиффорду свое предложение в последующие полтора года. Даже несмотря на то что Чарльз значительно «подсластил» свои первоначальные условия, Клиффорд отклонил и второе и третье предложение. Но четвертое предложение стоило того, чтобы над ним подумать.

— Ты отказывался от моих предложений почти два года, — напомнил ему Чарльз, когда они обедали вместе в обеденном зале для особо важных персон в нью-йоркском отделении «Годдард-Стивенс». За огромными окнами открывался впечатляющий вид на каменные каньоны Уолл-стрит и на сверкающие фонтаны у подножия статуи Свободы, но мужчины не обращали на все это никакого внимания. Пожилой человек говорил, а молодой слушал.

— Как ты, наверное, помнишь, я начал предлагать тебе работу в «Годдард-Стивенс» только после смерти Джеймса, когда оказалось, что теперь я уже никогда не смогу передать руководство ежедневными операциями компании моему единственному сыну. С тех пор, несмотря на то что я дважды изменял условия на более благоприятные, ты продолжал отклонять мои предложения и решил остаться в «Осборн и Прэгер». Не могу понять почему, ведь мои предложения были очень выгодными.