Виктория Клейтон - Дом подруги

Потом я долго лежала молча, слушая, как постепенно успокаивается бешено колотившееся сердце. Ресницы мои были еще влажны от слез, а душу мою переполняла любовь к Чарльзу.

— Моя дорогая девочка. — Это было все, что он сказал. И тут же со вздохом прикрыл глаза.

Я умирала от желания сказать ему о своей любви. Я буквально ликовала, чувствуя себя свободной от… нет, нет, не надо об этом думать, остановила я себя. Это была просто глупая ошибка… к тому же все это уже в прошлом. Такого наслаждения, которое подарил мне Чарльз, я не знала еще никогда. Что же удивительного, что из-за этого сходят с ума? Теперь я, скорее, удивлялась, что кому-то вообще удается хоть изредка вылезать из постели — лично я бы сейчас с радостью провела тут всю жизнь, если бы рядом был Чарльз. Значит, вот что это такое! Вот из-за чего мужчины бросают жен, а жены — мужей, из-за чего оставляют детей, ломают карьеру, жертвуют совестью и душевным спокойствием?!

— Выходит, я оказался прав? — торжествующе хмыкнул он.

Вскоре дыхание его стало ровным, а рука, обнимавшая меня, отяжелела. Я была счастлива. Спать мне не хотелось совершенно. Все, о чем я мечтала, это вот так лежать в его объятиях и упиваться радостью, снова и снова переживая то, что случилось между нами. Потом вдруг мысли мои смешались… мне показалось, что я лечу куда-то, и через мгновение я провалилась в сон.

Пронзительная трель телефона вырвала меня из объятий Морфея. Подскочив на кровати, я бросила взгляд на часы — было восемь. Я схватила трубку.

— Мисс Фэйрфакс? Это Горас. Простите, что разбудил вас в такую рань, но мне нужно срочно поговорить с Чарльзом. Он у вас?

— Привет, Горас. Да, сейчас я его позову. Подождите минутку.

Чарльз молча забрал у меня трубку. Вид у него был сонный.

Какое-то время Чарльз молча внимательно слушал то, что говорил ему Горас.

— Проклятие! — взорвался он наконец. — Это значит, что мне уже утром придется уехать из Кембриджа! Позвони Эвансу, пусть готовит машину и мчится за мной сюда. — Он продиктовал Горасу мой адрес. — Чертовски не вовремя!

Он вернул мне трубку, и я положила ее на рычаг.

— Слышала? Появился покупатель на Майлкросс-парк, хочет посмотреть поместье. Не знаю, говорил ли я тебе, что решил продать его? Прости, Диана. Мне так хотелось провести с тобой все утро.

— Мне тоже.

Я нисколько не покривила душой — мне действительно было жаль, что Чарльзу нужно уезжать. Обняв меня, он снова принялся меня целовать. Потом вдруг неожиданно резко отодвинулся.

— Нет. Было бы ошибкой снова заняться с тобой любовью. Лучше подождем до следующего раза.

У него едва хватило времени принять душ и выпить чашку кофе, когда возле дома остановилась машина.

— Пока, дорогая, — пробормотал он. Легкий поцелуй — и Чарльз исчез.

Я жевала тоненький ломтик тоста и думала о Чарльзе. Наслаждение, пережитое прошлой ночью, еще не успело покинуть меня. Я была в состоянии, близком к эйфории, и никак не могла заставить себя мыслить хоть сколько-нибудь разумно. Телефон снова зазвонил. Я машинально бросила взгляд на часы — десять тридцать. Это никак не мог быть Чарльз.

— Алло, можно попросить Чарльза?

Голос Сюзанны я узнала сразу.

— Он уже уехал. Позвоните ему домой, в Майлкросс-парк.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более приветливо и непринужденно. На другом конце провода повисло молчание.

— Держу пари, он вас трахнул…

Я едва не швырнула трубку. Но в голосе женщины была такая черная тоска, что во мне проснулось любопытство. Наверное, это стыдно, но тут уж ничего не поделаешь.

— Простите, а вам не все равно?

— Только не воображайте, что это что-то значит! Чарльз готов трахнуть любую женщину на расстоянии вытянутой руки.

— Почему бы вам тогда не забыть о нем? — мягко спросила я. — Тем более если этот человек сделал вас несчастной?

— Потому что он для меня — единственный! Конечно, я пыталась, а как вы думаете?! Но все напрасно — я влюбилась в этого сукиного сына и буду любить его, даже когда он состарится и больше не сможет трахать других женщин. И потом… детям нужен отец.

— Это дети Чарльза?!

Я была потрясена. На мгновение все поплыло у меня перед глазами.

— Конечно. Ах да, вы ничего не знаете. Естественно, он вам не сказал. У нас мальчик и девочка. Им сейчас семь и пять.

— А вы… вы с Чарльзом женаты?

— Нет. Видите, я откровенна с вами. Сама не знаю, почему. Честно говоря, я бы с удовольствием выцарапала вам глаза, если бы могла. Да только зачем?

— Простите. Мне очень жаль.

— Это еще почему?

— Ну-у… у вас такой несчастный голос.

— Да. Тут вы правы — так оно и есть. Дура я… самая настоящая дура — вот вам вся правда, как на духу. Хотите добрый совет? Бросьте вы его, пока не поздно. И найдите себе хорошего парня, такого, что станет являться домой в семь часов, а по воскресеньям будет уговаривать вас поиграть с ним в гольф.

В трубке вдруг что-то щелкнуло, и разговор оборвался. Я обхватила голову руками. И почувствовала себя такой же несчастной, как вчера. «Интересно, может, у меня просто начинается депрессия»? — с вялым любопытством подумала я.

В конце концов, привычка к самодисциплине, которую я вырабатывала годами, пришла мне на помощь. Решив перекусить, я поболтала немного с миссис Бакстер, здравый смысл которой сейчас действовал особенно успокоительно на мои вконец раздрызганные нервы. Впрочем, женщина она была на редкость тактичная, и о том, что Чарльз оставил в душе свою бритву, я узнала, только когда она ушла. Взяв ее в руки, я смотрела на нее, пока не почувствовала, как у меня внутри раскручивается тугая пружина желания. Тут зазвонил телефон. Ринувшись в спальню, я одним прыжком метнулась к кровати и схватила трубку. Это была Мин.

— Привет, Дэйзи. Ты откуда-то бежала?

— О господи! Я подумала, что это, возможно, Чарльз. Черт, что я несу? Конечно, я рада тебя слышать. Честно говоря, я счастлива, что ты позвонила. Именно ты мне и нужна.

— А что — Чарльз звонил? Он уже вернулся?

— Если бы только звонил, — мрачно буркнула я. — Он уже успел побывать тут.

— Дэйзи! Уж не хочешь ли ты сказать?.. И когда же он?.. О нет, Господи, спаси и помилуй! Я сейчас просто лопну от любопытства! А ну, выкладывай!

— Ну… прихожу я вчера из библиотеки, а он уже тут. Из аэропорта приехал прямо ко мне. — Я вспомнила, как увидела его стоявшим у окна в студии, и почувствовала, как ноги у меня стали ватными.

— Ну, а дальше что?! Что ты молчишь? Рассказывай же! — теребила меня Мин.

— Мы съездили в один местный паб пообедать. Разговаривали… только не спрашивай, о чем, потому что я не помню. Ах да, он рассказывал мне об одной своей женщине, с которой он жил в Южной Африке. Насколько я помню, они прожили вместе чуть ли не десять лет.