T Novan - Под прицелом ...

Она качает головой, пытаясь провести аналогии.

- Медгар Эверс, Джон Фитцджеральд Кеннеди, Мартин Лютер Кинг и Роберт Фитцджеральд Кеннеди. А также Харпер Ли, автор знаменитой книги «Убить пересмешника». Господи, они что, так серьезно относились ко всему этому?

- И до сих пор так же относятся. Я являюсь членом семьи, полной страстных увлечений. Просто каждый из нас делает акцент на разных страстях.

- А кем работают твои братья?

- Они все адвокаты. Кроме Жерара, который работает судьей.

- Активисты движения за гражданские права в шестидесятых родили четырех адвокатов? Это как-то неправильно.

- На самом деле папа всегда говорил – чтобы изменить систему, надо проникнуть в нее изнутри. Он происходил из очень богатой и влиятельной семьи в Новом Орлеане.

Маленькая ручка Келси отпускает подлокотник и гладит мое предплечье.

- Спасибо, что пригласила меня, Харпер. Мне действительно будет очень приятно познакомиться с твоей семьей.

- Они просто влюбятся в тебя, Келс. Это будет твой самый лучший День Благодарения, обещаю тебе!

Или же мне придется гнать и лупить их любящие задницы вдоль всей улицы Сент-Чарльза.

Мы сворачиваем направо на улице Сент-Чарльза и проезжаем последний участок дороги до моего родного дома. Ну, слово «дом» не совсем подходит в данном случае.

- О, Боже! – восклицает Келси, когда я выхожу на длинную дорожку, ведущую к дому. – Здесь живут твои родители?!

- Что, не похоже на трейлер, который ты представляла себе, да?

Она легонько ударяет меня по руке.

- Харпер!

Я никогда не задумывалась о доме, в котором выросла. Все дома в районе Гарден впечатляют. Наш всего лишь один из многих домов в этом районе, построенных в стиле греческого возрождения. Единственное, что я помню точно – в нем восемь спальных комнат, потому что мне не пришлось делить одну из них с моими братьями.

Пока паркую «Эксплорер», на крыльцо выходит мама, заслышав наше приближение. Боже, не могу поверить, что бы я когда-нибудь так нервничала раньше, когда приезжала домой.

- Кстати, ты знаешь французский? – спрашиваю Келси, пока мы выходим из машины.

Она мило морщит лобик.

- Немного.

- Это хорошо. На нем мы как правило разговариваем между собой. Но если одна из жен поблизости, то переходим на английский.

Она высоко вскидывает бровь:

- Я теперь считаюсь женой?

- Нет! – черт. – Нет, просто все мои братья женаты. И только Рене бегло говорит по-французски. Все остальные плохо его понимают.

Интересно, я сильно покраснела во время этого объяснения?

- Ладно. Потому что, видишь ли, Харпер, мы еще даже не обручены.

Я улыбаюсь ей в ответ, напоминая про наше приключение в школе:

- Но я же носила за тобой твои учебники!

- Верно. Поэтому почему бы тебе сейчас не поднести мою сумку?

Смеясь она разворачивается и идет по направлению к дому.

- О нет, мэм, срочно вернитесь обратно! – машу ей вслед.

Она оборачивается и приопускает солнцезащитные очки, глядя на меня поверх них. Это выглядит очень мило и немного соблазнительно. Я снова машу ей рукой, и она очень медленно возвращается ко мне.

- Да?

- Мы еще не женаты, поэтому ты можешь нести свой багаж сама, - вручаю ей черную сумку. Как только она берет ее в руки, я съеживаюсь от возгласа мамы:

- Харпер Ли Кингсли, и что это ты себе позволяешь?!

Я смотрю на крыльцо и чувствую, что сейчас провалюсь сквозь землю.

- Да, мама?

- Скажи мне, пожалуйста, с каких это пор наши гости носят свои сумки в этом доме?

- Мама, она не гость, - протестую в ответ. – Она … она, – у меня не находится слов. Кем же мне приходится Келс? Наконец, я беру чертову сумку, когда мама скрещивает руки на груди и смотрит на меня неодобрительным взглядом.

- Идем, - бурчу себе под нос и направляюсь к дому.

- Ворчунья, - дразнит меня Келс и легонько хлопает по спине, ленивой походкой идя немного позади меня.

Я взбираюсь по ступенькам и встречаюсь лицом к лицу с единственной женщиной в мире, которая умеет заставить меня делать именно то, что она хочет и тогда, когда она хочет.

Моя мама.

- Ну, здравствуй, сердце мое. Как ты?

Насколько я помню, она всегда называла меня своим сердцем. Мальчиков же всегда звала своим духом, а папу – своей душой.

- Мама, у меня все хорошо. А у тебя и папы?

- С нами все в порядке. Кто эта молодая девушка?

Как же ей объяснить, кем мне приходится Келси? Наверное, стоит начать с официальной версии.

- Мы вместе работаем. Я тебе уже рассказывала о ней.

- Как жаль. Она очень красивая!

Да, мне тоже жаль. И она правда красивая.

- Мы только друзья. И все, мама!

Моя мама считает себя моей личной свахой. Некоторые родители очень плохо реагируют, когда обнаруживают, что их ребенок гей. Как поступили в этом случае мои родители? Ну, они немедленно повесили радужный стикер на бампер своего БМВ, вступили в организацию «Родители, семьи и друзья лесбиянок и геев» и стали присматривать мне симпатичных девочек. Кроме того, мама теперь стала также председателем национального комитета по однополым бракам. Моя сексуальная ориентация является теперь одним из направлений их деятельности.

- Какая же ты упрямая!

Я поднимаю глаза кверху. Мама называла меня упрямой столько же, сколько называла своим сердцем. Это говорит о многом о каждой из нас.

- Согласна, мама. А теперь позволь тебе представить Келси.

Пока Харпер обнимается и здоровается с мамой, я рассматриваю здание. Оно по-настоящему прекрасно. Окруженное цветами и большими старыми дубами, увитыми испанским плющом, оно выглядит так, как будто я попала в старину.

Я делаю глубокий вдох и опираюсь о перила, чтобы осмотреть весь участок. Боже, как тут красиво! Он обустроен с типичным южным шармом и уютом. При других обстоятельствах, это бы выглядело очень романтично, как самый лучший в мире отель.

- Эй, Крошка Ру, - оборачиваюсь к Харпер, которая все еще обнимает маму за плечи.

Сесиль Кингсли – самая величавая и привлекательная женщина, которую мне только доводилось видеть. Теперь понятно, откуда у Харпер такая красивая внешность.

- Мама, позволь мне представить тебе мою партнершу Келси Стентон. Келси, это моя мама, Сесиль Кингсли.

Я протягиваю руку с искренней улыбкой.

- Миссис Кингсли, очень приятно познакомиться с Вами.

Неожиданно она крепко обнимает меня.

- Мне также очень приятно, Келси. Что касается миссис Кингсли – так звали мою свекровь, упокой Господь ее душу. Зови меня лучше «мама». Так делают все друзья и родственники. Или Сесиль, если хочешь.