Сандра Браун - Шелковая паутина

Эрик взял с собой в поездку четверых ассистентов: двое отвечали за освещение, еще двое — за все остальное. Они были на подхвате, по первому же слову принося и унося нужные фильтры, адаптеры, новые кассеты. Все они были молодыми и симпатичными, все смотрели на Эрика с обожанием. В настоящий момент один из ассистентов пытался вскарабкаться на пальму, чтобы сорвать лист, из-за которого на лицо одной из девушек падала густая тень.

— Тамара, перестань, мы не порнуху снимаем, — крикнул Эрик.

Тамара стояла на невысокой стене, огораживавшей террасу. На ней были короткие армейские шорты и белый блейзер. Под блейзером — коротенькая алая блузка из тончайшей ткани. Морской ветерок подхватил ткань снизу, заполоскал ею по ветру, и левая грудь Тамары оказалась выставленной на всеобщее обозрение. Члены съемочной группы захлопали и заулюлюкали, девушки захихикали, а Тамара и бровью не повела.

Кэтлин была возмущена таким бесстыдством. Она вспомнила скандал, разразившийся накануне в Фрипорте, где снималась сцена в казино. В отличие от Лас-Вегаса на Багамах в казино царила весьма чинная атмосфера. Крупье всегда были в смокингах, публика вела себя с истинно британской сдержанностью.

Тамара произвела настоящий фурор, когда выскочила из гримерной в одних трусах, размахивая черным атласным платьем, которое ей полагалось демонстрировать.

— Это что еще за хреновина такая?! — накинулась она на Кэтлин. Публика так и замерла на месте.

Кэти уставилась на полуголую Тамару и пролепетала:

— Что случилось?

— Я не могу надеть это чертово платье! Оно у меня на заднице не застегивается! Интересно, миссис Кирхоф, кто в этом виноват?

Тон ее был язвительным, и Кэти с трудом сдержалась, чтобы не влепить нахалке пощечину.

— По-моему, вы должны были примерить это платье накануне, — сказала она ледяным тоном. — Тогда и следовало внести поправки, подогнать его по фигуре. На съемочную площадку швейную машину мы с собой не возим.

— Вчера вечером я была занята другими делами, — с намеком ответила Тамара и подмигнула Эрику.

Тот стоял у столика, с любопытством наблюдая за их диалогом. А может быть, его больше интересовал обнаженный бюст Тамары — пышная грудь свободно покачивалась в такт жестам разъяренной девицы. Шокированный персонал казино не знал, как вести себя в подобной ситуации.

— И что же мне теперь делать? — настаивала на своем Тамара.

У Кэтлин было отличное предложение на этот счет, но, к сожалению, вслух его произнести она не могла.

— Есть два варианта, — спокойно сказала она. — Или мы снимаем вас из этого эпизода, или вы надеваете платье и оставляете его расстегнутым, но при этом спиной к камере не поворачиваетесь. Можно сделать и так: поменяйтесь платьями с кем-нибудь из девушек. Вам нужен размер чуть больше, — едко добавила она.

Янтарные глаза Тамары яростно сверкнули:

— У меня идеальный восьмой размер. Это платье виновато!

— Скорее, неидеальный десятый, — парировала Кэтлин.

— Ах ты…

— Дамы, дамы, — вмешался Эрик. — Давайте-ка работать. У нас время до четырех часов. Тамара, надень что-нибудь. Ты, конечно, чудо как хороша, но сейчас не время и не место устраивать стриптиз. Постарайся втиснуться в платье. Будем снимать тебя только спереди.

Тамара удалилась, величественно покачивая бюстом. Съемки благополучно завершились, но все еще долго подшучивали над Тамарой. Один из ассистентов сказал:

— Ты грудью отстояла свою профессиональную честь, — и захихикал.

Тамара испепелила шутника взглядом, но ничего не ответила.

И вот теперь она снова устроила спектакль: специально встала так, чтобы каждый мог полюбоваться ее прелестями.

Видя, что Тамара не обращает внимания на его слова, Эрик терпеливо повторил:

— Приведи в порядок блузку.

— Я не виновата, что она такая широкая, — надула губки Тамара.

— Кэти, ты можешь это как-то исправить? — спросил Эрик.

Кэтлин прикусила губу. Ей захотелось сказать ему, чтобы он убирался к черту вместе со своей стервой. Однако работа есть работа. Кэтлин подошла к стене, посмотрела снизу вверх на Тамару и процедила:

— Я к тебе туда не полезу, спускайся сама.

Тамара неохотно спрыгнула вниз и встала перед Кэтлин, которая решила проблему в два счета.

— Надо затянуть лямки потуже. — Она развернула Тамару, спустила с ее плеч блейзер и перевязала узел так, чтобы блузка натянулась на бюсте.

— Слишком тесно, — пожаловалась Тамара.

— Это верно, — согласилась Кэти. — Для этой блузки у тебя грудная клетка широковата, но будет не видно.

— Ты меня уже достала! — завопила Тамара. — Моя грудная клетка ей, видите ли, не нравится! Ты посмотри на себя, у самой-то…

— Тамара! — прикрикнул на нее Эрик. — Ты нас задерживаешь. Залезай обратно на эту чертову стену и улыбайся пошире. Когда ты улыбаешься, ты не можешь болтать языком, а это уже достижение.

Все засмеялись.

— Спасибо, — кивнул Эрик, обернувшись к Кэтлин.

— Не за что, — холодно ответила она.

Вот так они и общались все это время. Неделю съемочная группа провела на Ямайке, а потом переместилась на Багамы. Эрик держался с Кэтлин вежливо, но отстраненно, словно они были едва знакомы. Каждый вечер он приходил к ней в номер, и они вместе просматривали отснятый материал и составляли план на следующий день. Кэтлин отвечала за туалеты и аксессуары, Эрик — за съемки. Распределив наряды и эпизоды на завтра, Эрик с Кэтлин желали друг другу спокойной ночи и расставались. Ни разу меж ними не возникло постороннего разговора, ни разу они не ужинали вместе, не выпили чашку кофе вдвоем, На душе у Кэтлин было пусто. Чем натянутее становились ее отношения с Эриком, тем больше она понимала, как сильно его любит. Теперь в этом можно было не сомневаться. И речь шла не только о чувственном желании, она действительно его любила…

Но от этого ее любовь к Сету не ослабевала. Чувство к мужу было чистым, сильным, настоящим. Так любят брата.

Кэтлин дорожила отношениями с Сетом, но — и приходилось в этом признаться — Эрик значил для нее куда больше. Сету принадлежало ее сердце, Эрик владел ее душой. Но сам он этого, похоже не понимал.

С каждым днем он отдалялся от нее все дальше, а ее любовь разгоралась сильней и сильней. Кэти любила наблюдать за тем, как он работает. Эрик был высоким профессионалом, требовательным и неутомимым. Он доводил каждый эпизод до совершенства, переснимал его снова и снова, пока не оставался полностью доволен результатом.

Его кожа под тропическим солнцем приобрела медный оттенок, волосы выцвели. На съемках Эрик одевался в драные шорты и выгоревшую майку, которую, впрочем, вскоре снимал и отшвыривал в сторону. Лишь за ужином Эрик появлялся в брюках и спортивной рубашке.