Мена - Хельга Дюран
— Ты убил его, чтобы он больше ничего не рассказал. Ведь так? — с подозрением спрашивает она. — Что тебе еще известно?
— Я его убил, потому что меня заебал его пиздеж! Арина, пойдем! Здесь нельзя оставаться! — Она не двигалась, продолжая держать меня на мушке. — Даже если это правда, давай ты потом меня пристрелишь, если Бадоев тебя не опередит.
Я был настолько зол и возбужден убийством, что просто пошел к воротам склада, игнорируя направленный на меня пистолет. Позади меня что-то грохнулось, не успел я сделать и нескольких шагов. Арина выронила ствол и снова рыдала.
Я бросился обратно и сжал ее в объятиях.
— Все! Все, Ариночка! Любимая! Малыш! — приговаривал я, гладя ее по спине и волосам. — Давай, детка, соберись! Ради наших детей! Ради меня! Ради Вадима! Ради своих людей!
— Илья, я больше не могу! — всхлипывала она. — Я думала, что могу! Но нет…
— Ты все сможешь! Сможешь! Мы вместе сможем! Осталось совсем чуть-чуть! И мы поедем к Вадику! Ты же хочешь к Вадику? — наконец-то она кивнула и вытерла сопли. — Он там сидит дома. Ждет нас. Волнуется. — Арина отстраняется от меня, прекращает истерику и несколько раз глубоко вдыхает. — Умница! Девочка моя!
Я чмокаю ее в губы, и мы выходим из склада.
33. Тагир
Эти русские просто безумны. А еще доверчивы, глупы и неосмотрительны. Вести с ними войну одно удовольствие!
Они всегда думают, что у них все под контролем. Надеются на какой-то там авось, думают, что всегда смогут прорваться, и удача им подмигнет.
Случайной удачи не существует. Удачу нужно долго выслеживать, прикармливать и ласкать, как пугливую лань на охоте, чтобы она оказалась в твоих руках.
Они молятся своему Богу, только когда задницу припечет. Никакого уважения к старшим, никакого сострадания к сородичам. Их так просто стравить друг с другом, что даже скучно наблюдать за тем, как они грызутся, пытаясь ухватить жалкие кости той самой лани, которую я уже съел.
Даже татары хитрее и мудрее. Недаром русский народ три века платил им дань. А было нужно всего-то договориться друг с другом, чтобы их изгнать.
Русские не умеют договариваться. Гордыня их главный порок. И жадность. Что бы ты им не предложил, им всегда мало.
На что рассчитывала девчонка Ковалева, ввязавшись в эту войну, было не понятно никому. Та самая гордыня сыграла с ней злую шутку. Стала бы моей женой — правила бы целым городом. Она же предпочла свободу выбора, а это равно умереть. Как, впрочем, и Милана.
Милое нежное создание, созданное для любви и мужской ласки, отказала мне тоже. Я вкусил сполна ее нектара, но она так и не покорилась мне.
Я бы женился на обеих и объединил все группировки этого городишки, но русские женщины своенравны, тщеславны и глупы. Оттого русские мужчины слабы. Если тебе не подчиняется твоя женщина, кого ты можешь подчинить еще?
А Юсуповы? Ненужное звено в этой цепочке. Даже сейчас они хитрят, пытаясь обмануть Ковалеву, которая бескомпромиссно взорвала их машину, где, якобы, должен быть Руслан. Вон он прячется, как трусливый шакал, за спинами своих бойцов.
Разве так воюют мужчины? Он уже должен был сровнять это жалкое подобие крепости с землей, как ураган, как дикий смерч! Пусть бы и ценой жизни отца. Тимур сам выбрал свой путь и сам виноват, что оказался в плену у русской девчонки, которая ему в дочери годится. Пусть бы умер с честью, как мужчина!
Но нет. Сейчас его глупый отпрыск пойдет в атаку. Она бессмысленна и, кроме смерти, ничего ему не принесет.
Я обещал прикрывать его с тыла. От кого? Я и сам не знаю. Но, конечно же, я прикрою. А потом, когда почти все погибнут, неспеша добью оставшихся. И риановских и юсуповских.
Ах, да! Есть же еще младший Филатов. Этого щенка я не беру в расчет настолько, что даже на этот бой не позвал. Без своего брата он не стоит ничего. Я не дал ему возможности отомстить за Вадима. Ковалева хороший солдат, раз сумела убить здорового мужика. Одна, в лесу…
В город единоличным победителем вернусь я.
Руслан дает команду своим людям, чтобы они перегруппировались. Сказать ему, что подходить еще ближе, хоть на 500 метров смертельно? Сейчас они двинутся вперед, и снайперы Ковалевой начнут по ним палить.
Не буду. Зачем мне это надо?
Я собран и спокоен, потому что просто наблюдаю пока со стороны, как захлебывается атака Руслана. Его бойцы падают, подкошенные снайперскими выстрелами из-за забора, до которого добирается чуть больше их половины. Мне их не жалко. Мне вообще никого не жалко, даже моих людей. Настоящие войны, хоть и наемники, они знают, на что идут, и что их ждет. А Руслан просто смешон.
Как бы поступил я?
Я бы зашел с РПГ, а после, пока они не опомнились, уже бы начал прорываться под прикрытием снайперов.
Руслан только сбил вышку с часовым и побежал вперед.
А на месте Арины, я бы сейчас выкатил к воротам пулемет, если он у нее есть, конечно. А если нет, выпустил бы танк. Танк же у нее есть? Забору бы не дал упасть. Это единственное их преимущество. Нападать всегда сложнее, чем защищаться.
Я жду, когда Юсупов все же прорвется за забор, тогда и сделаю свой ход. Смертельный, сокрушительный удар! И не дай тебе твой христианский Бог, Арина, попасться мне живой!
34. Арина
Я больше не могу.
Я всех подвела. Что со мной? Что я за командир, который пускает все на самотек? Только благодаря Августу и Совку мы еще живы. Юсуповы прорвались за забор, окружили нас так, что нам пришлось забраться на крышу склада. И, по иронии судьбы, именно первого склада.
Внутри осталось столько боеприпасов, что мы сидим, как на пороховой бочке. Стоит им кинуть гранату внутрь…
Боже! Мне хочется закрыть глаза и исчезнуть с этой крыши. Да тут всем хочется.
Уже начало темнеть. Снайперы не могут работать в сумерках. Патронов уже мало, но и это не самое страшное. У нас кончается вода и вера в то, что мы выживем.
— Почему Тагир до сих пор не у дел? — спрашивает у меня Илья, сканируя местность через бинокль.
Я не отвечаю. Да откуда мне знать, что в башке у чечена.
Воздух такой густой и липкий, что
