Секретная невеста - Катарина Маура

Он смеется и притягивает меня ближе.

— У меня есть для тебя вызов, — говорит он, склоняясь ко мне так, что наши лбы соприкасаются. — Поцелуй меня, прежде чем мы войдем. Я знаю, что ты будешь искушать меня в своей спальне и превратишь в грешника, нарушающего все правила твоего отца, но это может случиться только через несколько часов. А вдруг я не доживу до этого момента? Мне нужно топливо, Райя.

Я смеюсь, обвиваю руками его шею и поднимаюсь на цыпочки, наклоняя голову. Его губы накрывают мои, и я таю в его объятиях. Лекс покусывает мою нижнюю губу, его рука скользит по моей спине, и я притягиваю его ближе, наслаждаясь тем, как он полностью теряется в этом — в нас.

— Боже, как же я тебя хочу, — выдыхает он в мои губы, его руки опускаются на мои бедра. Моя рука скользит в его волосы, и он стонет, его напряженный член прижимается к моему животу.

Я улыбаюсь сквозь поцелуй — и тут же нас обоих ошеломляет звук открывающейся входной двери. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Лекс резко разворачивает меня и буквально выталкивает к двери. Я спотыкаюсь, бросаю на него возмущенный взгляд через плечо, а он, изо всех сил стараясь выглядеть невинным, расплывается в улыбке перед моим отцом.

Моего мужа не пугает ничто в этом мире… кроме, видимо, моих родителей, застающих его за поцелуем со мной.

— Ты сам выдвинул этот вызов, а теперь удивляешься, что стоишь так близко ко мне, — шепчу я ему, прищурившись.

Он бросает на меня предостерегающий взгляд с широко распахнутыми глазами. Если бы мой отец не стоял у нас за спиной, я бы непременно поддела его за то, как мгновенно меняется его поведение при одном только присутствии папы.

Один из самых влиятельных людей в мире, но при этом он ведет себя осторожно перед моим отцом. Все, что это означает, заставляет бабочек в моем животе бушевать. Уровень уважения, который он проявляет к моей семье, его стремление заслужить одобрение моих родителей — все это не ускользает от моего внимания.

Папа переводит взгляд с меня на Лекса, и в его глазах на этот раз нет привычного тепла и лукавства.

— Заходите, дети, — говорит он, и я тут же настораживаюсь. Что-то не так.

— Что случилось? — спрашиваю я, торопливо разуваясь. Лекс делает то же самое, затем берет меня за руку, переплетая наши пальцы, пока мы следуем за папой в гостиную.

Мама поднимает голову с дивана, ее глаза покраснели, а папа сразу обнимает ее, притягивая ближе.

— Нам нужно кое-что сказать тебе, Райя, — говорит он.

Мама кивает, и у меня сжимается сердце. Новости о бабушке Лекса все еще свежи в моей памяти, и я внутренне готовлюсь к худшему.

— Давай присядем, дорогая, — тихо говорит Лекс, ведя меня к нашему привычному месту на диване, стоящему рядом с тем, на котором сидят мои родители.

Он берет наши сцепленные пальцы и мягко водит по моей коже кругами, его присутствие дает мне больше утешения, чем он может себе представить.

Мама всхлипывает, а папа крепче сжимает ее, прижимая к себе.

— Я не хотела скрывать это от тебя, Райя, — говорит мама. — Мы с папой всегда собирались рассказать тебе, просто… просто момент никогда не казался подходящим.

Мысли лихорадочно мечутся в голове, пока я пытаюсь угадать, о чем идет речь.

— Рассказать мне что, мама? — спрашиваю я, голос дрожит, в нем слышится опаска.

Что-то в ее взгляде уже разрывает мне сердце, хотя она еще ничего не сказала. Она смотрит на папу — и внезапно разражается слезами, срываясь на судорожный всхлип.

У меня перед глазами все плывет от собственных слез, когда я понимаю, что даже папа выглядит расстроенным. Он смотрит на меня с такой глубокой виной, что мое сердце разламывается еще до того, как он произносит хоть слово.

— Сегодня утром нам позвонили, Райя. Это было о твоей бабушке. Она серьезно больна.

Я в замешательстве смотрю на него.

— Я думала… я думала, что… — запинаюсь я, пытаясь осмыслить услышанное.

Мама не разговаривала со своими родителями годами, а родители папы ушли из жизни, когда я еще училась в младшей школе. Я поворачиваюсь к маме, взволнованно вдыхая.

— Твоя мама… с ней все в порядке?

Я не знаю, что делать, что сказать. Если бы не сильная хватка Лекса, я бы тут же бросилась к маме, чтобы утешить ее. Но что-то в том, как он держит меня за руку, не дает мне двинуться с места. Я не могу даже представить, каково ему сейчас. В отличие от меня, он был очень близок со своей бабушкой. Эта новость только усилит его боль.

Мама начинает плакать еще сильнее, и папа притягивает ее в свои объятия, нежно прижимая ее голову к себе – так же, как Лекс иногда делает со мной, когда мне плохо.

— Мира… — шепчет папа. — Я не справлюсь без тебя, моя любовь.

Она кивает и выпрямляется, яростно вытирая слезы.

— Звонок был не о моей матери, дорогая, — говорит она, с трудом сдерживая всхлип. — Это было о… о матери твоего отца. Твоего биологического отца.

Я уставилась на нее во все глаза, не в силах осознать услышанное. Я понимаю слова, но не понимаю, как такое возможно.

Лекс крепче сжимает меня, пока мама тяжело вздыхает.

— Ты помнишь историю, которую я рассказывала тебе о моем первом браке? — осторожно спрашивает она.

Я киваю, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Я рассказала тебе не всю правду, милая.

Она глубоко вдыхает, а на ее прекрасном лице отражается сожаление.

— Когда я сбежала из того брака, я была беременна… тобой.

Мой взгляд резко обращается к папе. Осознание накрывает меня с головой.

Он выпрямляет спину, а в его глазах плещется отчаяние.

— Для меня было величайшей честью воспитывать тебя, Райя. Я был рядом, когда ты родилась, когда ты сделала свои первые шаги. Я вел тебя к алтарю. И я буду любить тебя до последнего вздоха. Просто… Просто мне не выпала честь дать тебе жизнь.

Он отводит взгляд, закрывает глаза, дышит неровно.

— Но ничто не изменит того, что ты — моя дочь, — его голос звучит тихо, умоляюще. Он снова смотрит