Ирина Лобановская - Медовый месяц

— Нас всех посчитают! — радовался Сашка. — Да это мимо сада! Ты знаешь, примерно к какому году это случится? Наши внуки уже станут взрослыми!

Да, Саня все прекрасно знал…

— Зато больше ты не будешь думать о бутадионе и ацетилсалициловой кислоте, — сказала Надя.

Подвела черту всему, что происходило до сегодняшнего дня.

— И у нас начнется совсем другая жизнь. Без моего родного братца…

Саня снова вздохнул и неуверенно улыбнулся. Милый круглоглазый мальчик…

Пусть начнется другая… Там посмотрим, что из нее получится…

И никому не дано сойти с колеи, начертанной для него Судьбой…

24

Вне себя от бешенства Саша позвонил Шуре:

— Атос, мы остались вдвоем! Портос благополучно отвалил к моей добропорядочной сестрице навсегда! Чего и следовало ожидать…

— На какую тему поскандалили? — справился Шура.

— Слишком много чести для Наумова, чтобы я комментировал и обсуждал его идиотические поступки! — заявил Саша.

— Значит, теперь деньги пополам? — полуутвердительно спросил Шура.

— Да что ты все без конца о деньгах да о деньгах?! Снова в том же корыте! — опять взвился Саша. — Лучше думай о хороших деньках! Ты мне уже плешь проел этими баксами, которых тебе почему-то вечно недостает! У тебя, в конце концов, на шее всего одна жена и один сын Семен, насколько мне известно! Не пятеро по лавкам!

— Тебе далеко не все известно, — невозмутимо заявил обычно замкнутый Шура. — И не учи дедушку кашлять! У меня есть еще обязательные и немалые расходы. Так что, может быть, как раз пятеро… Это не по телефону.

— Бабу завел? Принудиловку? — живо заинтересовался Саша. — Наконец-то сподобился! Вот тут ты молодец! И сильно, судя по всему, она взялась тебя доить? Сосет по-крупному! То-то, я смотрю, ты стал много тратить! Да они все такие! Ладно, завтра расскажешь!

Он отключил мобильник, забился на диван поглубже и тяжко задумался. Нет, о Сане он не тосковал. Ушел — и скатертью дорога! Даже хорошо. Дорогая сестрица вообще уже сколько лет травит любимому братику душу и пытается испоганить жизнь своими укоризненными взглядами да отдельными фразочками. Дескать, как там у тебя с совестью, братишка? Как там обстоят дела с нравственностью, духовностью, моральными принципами?.. Праведница…

А дела с моралью обстоят замечательно. Ни она его старается не тревожить, ни он ее. По обоюдному соглашению. И к взаимному удовольствию.

Так что жизнь хороша и даже прекрасна. Течет вперед широким потоком, ничем не замутненным и нипочем не остановимым. Его задержать нельзя. Даже с помощью взрывов в машине.

Саша вспомнил об этом и скривился. Снова в том же корыте…

Его уже вконец замотала прокуратура, а толку — чуть… Нашли труп какого-то мужика… Его видела Таня. Опознать человека не удалось. А может, никто и не пытался. Впрочем, это не так просто. Тело разметало взрывом, остались фрагменты… За настоящую работу Гребениченко следовало бы выложить следователю и его работничкам немалую сумму, а он не захотел. Почему?.. Разве ему самому не интересно узнать, кто, да откуда, да почему?..

Ну, почему — это ясно. А вот кто… Это вряд ли удастся выяснить. Мимо сада… Да и доискиваться до истины, допытываться до правды Саша боялся. Врагов — море разливанное, но самое страшное, что среди них наверняка есть друзья. Злейший друг мой… И это самое страшное. Тяжелое. Кто?.. Из общего списка выпадали лишь Шура да Саня. Эти двое чисты, просто не могут быть причастны к взрыву. Хотя кто знает… Да нет, отбросил от себя Саша дрянную, липкую, навязчивую мысль. Нет… Это невозможно… Скорее, Гришка Венцель. Или его дружки, тоже давно записавшиеся в близкие, добрые приятели Гребениченко.

Гришка и стал тем самым первым человеком, который ввел Сашу в мир фальшивых лекарств. Он был директором одной из центральных аптек и в начале девяностых годов затеял ее реконструкцию. Тогда аптеки только-только начали получать относительную самостоятельность, в частности им дали статус юридического лица. Григорий, со свойственным ему размахом, наметил в аптеке реконструкцию, решив сделать ее двухэтажной, разделив пополам от пола до потолка. Но его планы сбылись не сразу. Грянула либерализация цен. По этой причине закончить реконструкцию не удалось — денег не хватило.

Требовался инвестор. На эту роль пронырливый Григорий зазвал в столицу французскую фирму. Было создано совместное предприятие и последовало обращение в правительство Москвы. Не последнюю роль сыграли авторитет и связи ушлого Гришки, исключительно стараниями которого родилось и увидело свет в конце августа 1992 года известное ныне постановление «О создании негосударственной аптечной сети».

Григорию были переданы на условиях аренды сорок аптек, составивших московскую сеть. В нее в основном вошли государственные аптеки, не имевшие статуса юридического лица, очень разные как по местоположению, так и по обороту и площади. По мере преображения инфраструктуры города приходилось многое менять и пересматривать. Ни одна из аптек не закрылась, но некоторые переехали или реорганизовались в связи с изменениями транспортных маршрутов или закрытия близ расположенных крупных промышленных предприятий.

Принципиальным стало решение торговать в аптеках за рубли, а не за валюту. Тогда это было крайне важно. Несмотря на постоянно падающий рубль, высокую инфляцию и общую нестабильность в стране, торговля за валюту сильно бы сузила круг потенциальных покупателей. А торговлю за рубли и хороший ассортимент приветствовали как покупатели и продавцы, так и московские власти. Гришка соображал, что делал. В 1993 году он поменял французских партнеров на бельгийских. Оптово-розничная компания «Groupe Multipharma SC», владеющая более 260 аптеками в Европе, приобрела сеть и взяла на себя обязательства предшествующих французских хозяев инвестировать в московские аптеки пять с половиной миллионов долларов. Таким образом, за весьма скромную сумму бельгийские инвесторы получили крупнейшую негосударственную сеть России. Однако иностранные владельцы реинвестировали всю полученную прибыль в развитие аптек, а не вывозили ее за границу. В общей сложности на сеть «Мультифарма» бельгийцы потратили более пятнадцати миллионов долларов, а от продажи сети после кризиса только потеряли.

Директора аптек сменились приблизительно на сорок процентов, в основном в связи с уходом на пенсию или переводом в центральный аппарат сети. По мере развития структуры сокращения стали более значительными. В советской аптеке работало около шестидесяти пяти человек, значительную часть которых составляли административные работники — заместители директора, заведующие отделами и другие сотрудники. За счет оптимизации бизнеса число работающих удалось свести к двенадцати. При этом роль провизоров, прежде в основном административная, изменилась. Стали широко использоваться их профессиональные навыки, необходимые при формировании и корректировке ассортимента лекарств.