Можжевеловый Холм - Девни Перри

лучшим звуком, который я слышала за весь день.

Плач. Маленького мальчика.

Моего маленького мальчика.

Я бросилась бежать. Нокс тоже.

— Стойте, — офицер поднял руки, чтобы остановить нас, но мы всё равно проскочили мимо него, как раз когда Уинн вышла из гостиничного номера с Дрейком на руках.

— Слава Богу, — я притянула его к своей груди и уткнулась носом в его шею, осыпая поцелуями. Затем я ощупала каждый дюйм его тела, чтобы убедиться, что он цел. — Ты в порядке.

— Он в порядке, — Нокс обхватил нас обоих, его щека легла на волосы Дрейка. — Мы нашли его.

Мы нашли его.

— Ты больше никогда не уйдёшь из моего поля зрения, — сказала я, крепче прижимая Дрейка к себе.

Мы с Ноксом прижались к нему, даже когда он извивался и корчился, пытаясь освободиться, и отстранились только тогда, когда из коридора донёсся знакомый голос.

— Я бы не позволила, чтобы с ним что-нибудь случилось, — по лицу Джилл, на которую офицер надел наручники и вытолкнул из комнаты, текли слёзы. Как только она заметила нас, она замерла. Ее рот открывался и закрывался, как у рыбы, вынырнувшей из воды и хватающей воздух. Но прежде, чем она успела заговорить или придумать какую-нибудь дурацкую отговорку, я развернулась с сыном и зашагала к «Вольво».

Нокс не отставал.

Не отставала и Уинн.

— Есть какая-то причина, по которой нам нужно остаться? — спросила я её.

— Нет. Поезжайте домой. Мы возьмём их обоих под стражу, и я сама их допрошу.

— Спасибо.

Она подошла ближе, провела пальцем по щеке Дрейка.

— Езжайте осторожно. Скоро увидимся.

Нокс сжал её плечо, затем взял Дрейка и пристегнул его на сиденье.

Я скользнула на заднее сиденье, ожидая, пока Нокс сядет за руль.

Он встретил мой взгляд в зеркале заднего вида.

Затем отвез нас домой.

23. МЕМФИС

Канун Рождества. Это было первое Рождество Дрейка, и в доме не было ни капли праздничного настроения. События двухдневной давности были еще слишком свежими. Вместо того чтобы наряжать ёлку или упаковывать подарки, я проводила часы бодрствования, ожидая ответов и находясь рядом с сыном.

Дрейк ворковал на кровати, перебирая ногами и руками, а я складывала последнюю партию белья.

Мы с Ноксом оба взяли отгул в отеле. Когда его сотрудники узнали, что случилось с Дрейком, они все настояли на том, чтобы он держался поближе к дому. Они справились со свадьбой и готовились к праздникам в «Наклз» в канун Рождества и на само Рождество.

Матео и Энн вызвались подменить меня, убирая номера и суетясь в отеле, пока я не буду готова вернуться.

Я бы не стала задерживаться надолго. Я не хотела взваливать на них это бремя. Но в данный момент мне было не по себе находиться вдали от своего сына. И Нокс, похоже, чувствовал то же самое. Пока я занимала свои мысли уборкой дома и стиркой, он работал на кухне, готовясь к рождественскому ужину, который будет завтра на ранчо.

Может быть, у меня не было рождественского настроения, но не было такого места, где бы я предпочла провести свой праздник, чем в доме с его семьёй.

Я потеряла всякую веру в свою собственную.

Моя мать пыталась позвонить один раз. Я отклонила, предпочтя отправить смс, чтобы сообщить ей, что Дрейк в порядке и дома. С тех пор она звонила четыре раза. Если звонки продолжатся, может быть, на следующей неделе я отвечу. А может, и нет.

Это было странное чувство — потерять свою семью. Это было бы душераздирающе, если бы семья Нокса уже не считала меня своей.

С пятницы Энн приходила три раза, Харрисон и Гриффин — дважды. Элоиза пришла в пятницу вечером, после того как мы вернулись из мотеля. Талия была сразу за ней, настаивая на быстром осмотре, чтобы убедиться, что Дрейк в порядке. А потом пришли Лайла и Матео с ужином.

Единственным членом семьи, которого мы не видели, была Уинн.

И именно её мы так хотели увидеть.

— Мемфис, — позвал Нокс из гостиной. — Уинн здесь.

— Наконец-то, — вздохнула я. Футболка, которую я складывала, упала в корзину. Я подхватила Дрейка на руки и понесла его по коридору.

Нокс открыл дверь для Уинн и поцеловал ее в щеку, когда она вошла внутрь.

— Привет.

— Привет, — она улыбнулась нам обоим. — Извините, что делаю это сегодня. Но я подумала, что вам, ребята, не терпится узнать, что происходит, и лучше сейчас, чем завтра, когда все рядом.

— Пожалуйста, — моё сердце было в горле.

Было ещё рано, всего десять утра. Только вчера Уинн сказала нам, что они всё ещё допрашивают Эвери и Джилл. Но время тянулось медленно, и каждый час ожидания казался неделей.

— Мы можем тебе что-нибудь предложить? — спросил Нокс, проводя ее в гостиную. — Воды?

— Нет, я в порядке, — она прижала руку к животу, который только-только начал округляться, затем села в кресло, чтобы мы с Ноксом могли расположиться бок о бок на диване.

Он забрал Дрейка с моих рук и положил его на игровой коврик рядом с нашими ногами. Затем он наклонился вперёд, уперся локтями в колени и кивком головы попросил Уинн начинать.

— Эвери и Джилл обе попросили адвокатов, что замедляет процесс. Но Джилл наконец-то начала сотрудничать. И у нас есть некоторые доказательства, которые помогут заполнить пробелы в версии Эвери.

— Была ли Эвери агентом ФБР?

Уинн покачала головой.

— Нет.

— Но она показала мне значок, — он был в чёрном бумажнике, который она открыла, когда я увидела ее возле моего дома.

— Мы нашли у неё значок. Это была подделка. Хорошая подделка. Ты бы ни за что не узнала.

— Значит, она обманула меня, — моё сердце упало. — Она просто пыталась получить информацию об Оливере. Зачем?

— Судя по тому, что мы смогли найти в её телефоне, у неё много видеозаписей с Оливером. Когда я говорю «много», это то, что я ожидаю увидеть у преследователя.

— Когда я разговаривала с Оливером, он говорил так, будто уже разошелся с ней, — сказала я. — Если бы его преследовали, разве он не знал бы об этом?

— Не обязательно. У неё также были видеозаписи с твоим отцом. Я сомневаюсь, что он знал, что она следила за ним.

— Зачем? — я покачала головой. — Я не понимаю, зачем она делала все это.

— Ты и твоя семья были мишенью, — Уинн грустно улыбнулась мне. — Я предполагаю, что Оливер предложил Эвери деньги, чтобы она молчала об их отношениях.

Я надулась.

— Он, наверное, заплатил ей те пятьдесят штук, которые