Вуайерист - Фиона Коул

оказалась на одном уровне с моей. Её бёдра плотно обхватили мои бёдра, её руки всё ещё сжимали мои щёки. — Ты такая чертовски тугая. Такая влажная, — я закрыл глаза от толчка, чувствуя, как каждый дюйм её тела крепко сжимается вокруг меня. — Боже, в тебе так хорошо.

— Не останавливайся, — взмолилась она.

— Ни за что на свете.

Я даже не думал об этом. Мой разум был слишком сосредоточен на влажном скольжении её сердцевины вокруг моего члена. На том, как она сжимала и доила меня. На огне, который она зажгла в основании моего позвоночника, и удовольствие, которое я почувствовал во всём теле. Удовольствие выбора. Я выбрал быть внутри неё. Я выбрал чувствовать это удовольствие. Я контролировал это.

У меня был контроль, и никто не отнимал его у меня.

— Оклин, — повторил я. У меня почти перехватило горло, и огонь обжёг мои глаза, в то же время пробежав по позвоночнику. Я растворился в ней, растворился в этом моменте, в волшебстве всего этого.

— Пожалуйста, пожалуйста, — кричала она мне в губы, каждый раз отчаяннее предыдущего, пока всё её тело не напряглось, глаза не закрылись, а губы не приоткрылись. Она прижалась ко мне и застонала во время своего оргазма.

— Ты такая красивая, когда кончаешь.

Я ущипнул её за сосок, полностью восхищаясь ею в этот момент. Никогда я не чувствовал себя достаточным мужчиной, как тогда, когда наблюдал, как она вспыхивает от интенсивности её оргазма.

И это разожгло мой собственный, я уткнулся головой ей в грудь, зажмурив глаза и трахая её ещё быстрее. Полностью потерявшись в удовольствии, которое пронзало меня.

— Да, Кэллум. Трахай меня, — подбадривала она, принимая каждый мой толчок.

Моё тело покрылось гусиной кожицей, когда мои бёдра дёрнулись, а яйца напряглись. Я застонал ей в шею, прижимая её к себе, пока изливал себя в неё.

Когда моё дыхание пришло в норму, я, наконец, начал чувствовать, как её руки пробегают по моим волосам, её мягкие поцелуи в висок и тихие рыдания, сотрясающие моё тело.

— Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Кэллум. Всё в порядке.

Я должен был смутиться. Всё еще погружённый в неё, приходя в себя после оргазма, я плакал ей в шею. Но это же была Оклин, и она дала мне то, чего я никогда не думал, что смогу когда-нибудь получить. Комфорт, принятие, терпение, удовольствие.

Удовольствие, которое я мог контролировать и прекратить, если бы захотел. Удовольствие, которое я выбрал сам, а не потому, что кто-то меня к нему принудил.

— Спасибо. Спасибо тебе, — я повторял это снова и снова, позволяя блаженству медленно угасать. Мой член смягчился и выскользнул из её жара. Я, наконец, отпустил крепкую хватку, которой держал её за спину, и вытер свои щёки. Когда я поднял глаза, на её собственных щеках были дорожки от слёз, и я вновь полюбил эту женщину. — Спасибо тебе, Оклин, — повторил я снова.

— Тебе спасибо.

Она снова схватила меня за щёки и нежно поцеловала их, прежде чем соскользнуть со стола. Она держала меня за руку и тянула за собой, задувая каждую свечу. Я послушно следовал за ней, готовый идти, куда бы она меня ни повела.

Как только всё было потушено, она повела меня наверх, в мою спальню. Прежде чем мы легли, она повернулась ко мне.

— Так нормально?

— Боже, да. Я бы не хотел быть нигде, кроме как здесь, с тобой.

Она прикусила губу, улыбаясь, когда посмотрела вниз. Я снял рубашку и брюки, а вместе с ними и боксеры. Ничто больше не казалось невозможным, включая то, что я пролежу голый рядом с ней всю ночь. Возможно, в итоге я проснусь от кошмара, поставив себя в неловкое положение, но я хотел попробовать. Я хотел сделать это для неё.

Когда я лёг, она попятилась к двери ванной со словами:

— Мне лишь нужно, эм, помыться.

Мой взгляд упал на её ноги, и я представил, как моя сперма вытекает и покрывает её бедра. Застонав, я плюхнулся обратно на подушку и услышал её смех.

— Кроме того, я чиста и принимаю таблетки.

Мои глаза распахнулись.

— Чёрт. Я даже не подумал об этом. Прости, что подверг тебя такому риску.

— Всё хорошо, — проговорила она. — Я же знала, что делала. Не хотела, чтобы что-то отвлекало нас от этого момента, и я знала, что я в безопасности.

— Спасибо.

Вернувшись, Оклин выскользнула из платья и забралась в постель рядом со мной. Я прижался к ней и положил голову ей на грудь, слушая биение её сердца.

Оно касалось моей щеки, пока её пальцы перебирали мои волосы. Она ничего не сказала, но обняла меня, когда я прильнул к ней. Прежде чем меня убаюкало, я повернулся, чтобы поцеловать её кожу, прошептав последнее спасибо.

28

ОКЛИН

На следующее утро меня разбудили поцелуи в шею. Это был чертовски приятный способ проснуться. Рука Кэллума накрыла мою грудь и пощекотала сосок. Я застонала и выгнулась навстречу ему, чувствуя, как его эрекция упирается мне в зад. Не раздумывая, едва проснувшись, я завела руку за спину и сжала его член. Всё его тело дёрнулось, а затем застыло. Я немедленно отпустила его и повернулась к нему лицом, желая, чтобы он увидел меня.

Когда он отказался встретиться со мной взглядом, я притворилась, что не заметила этого, не желая заставлять его признавать свою реакцию. Вместо этого я поцеловала небольшую ямочку на его подбородке и прошептала «Доброе утро» ему в кожу.

— Доброе утро, — сказал он, его тело снова расслабилось, когда он притянул меня к груди. Он, наконец, посмотрел на меня, и его голубые глаза казались ярче в утреннем свете, льющемся в окна. Каким-то образом я стала счастливее, менее подавленной. Я выдержала его взгляд и поцеловала, не желая отводить взгляд, потому что не смогла бы, даже если бы попыталась.

— Как спалось?

— Будто убитый, — он ухмыльнулся и игриво ущипнул меня за нос. — Ты меня утомила.

Я рассмеялась и подстроилась под его положение, обхватив рукой его спину, приподнимаясь ровно настолько, чтобы получить лучший доступ к его рту. Я прикусила его губы, провела по ним языком, призывая его раскрыть их. И он это сделал. Его голова склонилась набок, чтобы получить лучший доступ к моему рту. Его большая широкая ладонь легла мне на спину, прижимая меня так крепко, как только могла, к своей груди, прижимая мои груди к себе.

Целовались так, словно умирали с голоду, и мы друг для друга были нашей единственной