Принцесса для киллера - Анна Гур

пол-ляма, Маша, и он слился.

Глаза распахиваются от услышанного и сердце попускает рваный удар.

– Заплатил?! – повторяю в шоке. Психика у меня расшатана и уязвима. Мне становится нечем дышать. Кажется, что меня душат. Открываю рот, как рыбка, выброшенная на сушу, в поисках кислорода, но не могу сделать вдох.

Невидимый хомут обворачивается вокруг шеи и где-то внутри бьется истерзанная мысль, что не мог Фил так со мной поступить.

– Шит, ты совсем с катушек съехал?! Добить ее хочешь?

Перед лицом возникает бешеная физиономия братца, глаза горят, жилы на шее вздулись.

– Не продался мужик твой, Ри. Успокойся!

Резко вдыхаю, как по щелчку. Кислород будто запустили в легкие. Ошалело смотрю в отрешенное лицо отца со сжатыми побелевшими губами.

– Значит. Любовь.

Кивает своим мыслям. Молчит недолго, а затем поражает, снисходя до объяснений.

– Слушай меня внимательно, дочь. У меня с Джокером сделка. Если он тебя достоин, то через полгода жди его к нам в гости. Сыграем свадьбу и живите себе счастливо вдали от мира криминала. Если же пацан не придет в назначенный срок, значит, недостоин тебя, считай тогда, что я заплатил ему за отказ. По такому не убиваются, ты поняла меня, Маша?! Я ему шанс дал. Дальше решение за ним.

Смотрю в бесцветные глаза и перевариваю услышанное, пока до меня, наконец, не доходит, что мой отец, жестокий и безжалостный убийца, дает нам с Филом право на жизнь…

Но Кровавый Ваня не добрая фея из сказки. Перед моим мужчиной поставлены требования. Своеобразная поверка на вшивость.

Если Джокер справится, отец убедится в его верности, а если нет… то он мне прямым текстом дает понять, что слабак взял деньги и ушел, продался, сломался и отказался от меня за неплохие деньги.

Это не про Джокера. Я знаю. Я верю ему и в него.

Сжимаю кулаки и поднимаю голову.

– Он придет за мной, и я дождусь.

Встаю и выхожу из кабинета.

Мне дико хочется есть, и я не намерена сдаваться.

Глава 66

Фил Гринвуд

Жизнь.

Мать ее, эта долбаная жизнь интересная штука. Когда бабла нет. Ты мечтаешь его срубить. Когда оно появляется и в большом количестве, его вдруг становится мало.

Хочется больше. Хочется доказать, что я не хуже Вани Кровавого. Он мне в домишко свой носом тыкал.

Ну что же. Вызов принят. Джокер поднимется еще выше.

Старший мне дал вольную. Дал отмашку завязать с криминалом. Всегда думал, что не допрыгнуть до того, чтобы тебя отпустили, а вышло так, что и уходить не хотел. Потому что оставляю за спиной девочку. Свою Машу. На целых полгода.

Бросаю взгляд на особняк.

– Я вернусь за тобой, – проговариваю резко, выкидываю мобильник и кручу руль, выезжаю с территории.

Чтобы сделать легальный бизнес с нуля, без криминала и имея в запасе меньше миллиона зеленых, нужно выкрутиться и включить мозги.

Для обычной жизни бабки, что у меня имеются – предел мечтаний. Для моей цели – ничто. И шесть месяцев не срок, чтобы стать тем, кто войдет в дом Кровавого с парадного входа и потребует свою женщину как равный у равного.

Нужен риск. Нужен взлет, и как там говорила одна заумная девочка: “Все дороги ведут в Рим”?!

Ни хрена. Все дороги ведут в Вегас. В мир больших ставок и барышей.

Дороги и трасса, связывающая штаты. Люблю крутить руль. Помогает думать и наблюдать за потоком тачек, затеряться среди тысяч себе подобных и прикидывать возможные планы на будущее.

Ночной Вегас встречает меня веселухой и миганием рекламных баннеров. Паркуюсь и брожу бесцельно. Все просчитываю, что можно замутить.

– Пойти, что ли, делать ставки в казино? Разовый барыш. И ты в дамках.

Ухмыляюсь.

Да… Неплохой развод для лошков.

Казино – бизнес, и выиграть я там круто не смогу. Скорее, прогорю. Но оттянуться немного хочется, развеяться.

Поэтому захожу в первое попавшее заведение, беру выпить и сажусь за стол.

Покер.

Люблю играть. Люблю цифры. Я не ходил толком в школу, но вот улица многому учит, и я еще в трущобах контачил с каталами. Неплохие были мужики, веселые и шустрые.

Шулера обучили правилам, а мозги у меня, как оказалось, умеют запоминать и просчитывать комбинации.

Делаю небольшие ставки. Выигрываю чутка и расслабляюсь. Пью, выхватывая взглядом телочек, которые рядом с богатыми лошками сидят, поддерживают, а на мне взглядами залипают.

Особый сорт бабочек. Тоже разводят мужиков на бабки. Многие из них вообще на само казино работают. Я в теме. Опыт, как говорят, не водица. Не пропьешь. Кстати. Напиться тянет.

Всего ничего, как свалил от Кровавого, а по рыжухе своей уже сохну. Стоит только вспомнить ее, как в груди жжет. Я трахаться хочу только с ней. Подсадила меня, зараза, на себя. Одного раза хватило. Моя чувственная кошечка нежная и открытая, умеющая так сладко кончать на моем члене…

Опрокидываю в себя бухло и закругляюсь. О Маше думать и вспоминать на ближайшее шесть месяцев я себе запрещаю.

Дела на первом месте, а потом будет награда в виде красивой киски, которую я буду драть без перерыва, отрываясь за вынужденный целибат.

Когда телка, что меня взглядом уже раз двадцать трахнула, клатчик открывает и телефон достает, я ей в сумку пялюсь.

Пригласительный. Ничего особенного, но… наметанным взглядом снайпера цепляюсь за клочок бумажки. Пока не понимаю, но уже встаю и подхожу к бабенке.

– Привет.

Встречается со мной взглядом и улыбается кокетливо, глазками стреляет, кладу руку на стол рядом с раскрытой сумочкой.

– Привет, красавчик.

– Извини обознался.

Поизношу резковато и отхожу, слыша растерянное.

– Что?!

Больше не интересует. То, что заинтересовало, уже у меня.

Прохожусь по пригласительному и как булыжником по голове получаю, запнувшись на строчке с именем:

Открытие клуба “Порок”.

Приглашенная певица Адель…

Та ли это Адель, которая была помутнением? Которая пропала из трущоб после нашего разрыва, которую я искал, как ненормальный, чтобы просто понять, что у нее все хорошо…

Много дров мы с ней наломали. Она была моей привязанностью, девчонкой, которую полюбил, когда совсем пацаном был.

Помутнение.

Нет больше чувств к ней. Того безумия нет. Все как-то выцвело, но…

Хочу понять, она ли это. Певица… Знаю, что та девчонка была одарена с рождения. Она и попала в мир богатеев только благодаря таланту.

И мне бы выбросить эту бумажонку и идти дальше, но не могу.

– Золотая девочка… Адик…

Имя срывается с губ, но не причиняет привычной огненной боли. Смотрю даты.