Ники Пеллегрино - Итальянская свадьба

Она испытывала настоятельную потребность поделиться с кем-нибудь, способным посочувствовать, вникнуть в их семейные сложности и дать дельный совет. В Риме мама поверяла все свои тайны греку по имени Анастасио. Он был добрый и мудрый человек. Мне тоже нужен такой друг, решила Пьета.

Пьета прошла к себе в комнату — воплощение идеального порядка по сравнению с сестриной, ни единого намека на немытые тарелки или груды грязной одежды на полу. Здесь она сможет хорошенько все обдумать.

Пьета прилегла на кровать и уставилась в потолок. Приняв решение, она уселась за туалетный столик и до блеска расчесала свои черные волосы, а потом начала аккуратно накладывать макияж. Сначала — основа, чтобы крем-пудра легла как надо, потом нейтральные тени для век — бежевые и цвета слоновой кости, штришок черной туши для выразительности взгляда и, наконец, на губы два-три легких мазка розового блеска.

Вполне довольная результатом, Пьета перешла к гардеробу. Она остановила выбор на джинсах в обтяжку и коротеньком топике, обрисовывавшем ее изящную фигуру немного больше, чем она обычно себе позволяла, надела изящные босоножки на платформе, в которых она казалась выше, повязала на шею зеленый шарфик и брызнула на себя туалетной водой.

Чтобы не терять времени даром, она поймала такси на Клеркенвелл-Грин и дала указания водителю. Когда они остановились у бакалейной лавки Де Маттео, она, к немалому облегчению, увидела, что Микеле за прилавком один.

Заметив Пьету, он приветливо улыбнулся:

— Эй, как дела? Я слышал, твой папа уже выписался.

— У меня все в порядке… Почти. Я хотела спросить, не найдется ли у тебя полчасика, чтобы составить мне компанию в баре?

— Да, разумеется, если хочешь. — Он был удивлен и в то же время польщен. — Сейчас, я только позову маму, чтобы она присмотрела за магазином.

При виде Пьеты мамаша Микеле недоуменно подняла брови.

— Ты сегодня очень хорошо выглядишь, — сказала она. — Собралась куда-то?

— Нет, всего лишь в паб, чтобы пропустить стаканчик.

Гаэтана с интересом взглянула на нее:

— Твоя мама говорила твоему отцу о том, что я приходила?

— Если честно, понятия не имею.

— Что ж, ладно, — холодно процедила Гаэтана и встала за прилавок. — Я сделала все, что от меня зависело.

Пьета надеялась, что Микеле не подумал, будто она неожиданно заявилась к нему, решив сходить в паб за его счет; она просто не представляла себе, с кем еще могла бы обо всем поговорить. Друзья ее не поймут; скажут, чего доброго, что она слишком остро на все реагирует. Но Микеле знает их семейную ситуацию, он с детства был свидетелем вражды их отцов и прекрасно понимал, что может произойти, если пылкий итальянский темперамент смешать с ледяной британской невозмутимостью.

Он отвел ее в тот же паб, но на этот раз она заказала холодного пива.

— Тот коктейль очень вкусный, но от него у меня потом жутко болела голова, — призналась она.

— Да, один — это еще куда ни шло, но три — это, пожалуй, перебор, — улыбнулся он. — Надо сказать, ты меня поразила.

Они сели за уличный столик, чтобы Пьета смогла закурить, и, возобновив прерванный разговор, непринужденно болтали и много смеялись. Однако когда она начала рассказывать ему об Адолорате и о том, что та наверняка махнула в Рим, он страшно смутился, и она сразу это заметила.

— Знаешь, Пьета, вообще-то я вроде как знал об этом, — признался он. — Ко мне приходила Адолората. Она решила, что мне известен их адрес.

— Но с чего вдруг она решила, что ты знаешь их адрес?

Их глаза встретились, и он пожал плечами:

— Потому что твой кузен Беппи доводится мне единокровным братом, почему же еще.

Пьета почувствовала себя оскорбленной. Все это время он знал о существовании маленького кузена Беппи, а она — нет.

— В прошлый раз ты об этом даже не упомянул, — с упреком сказала она.

— Я не знал, должен ли об этом говорить. Прости. Конечно, мне следовало тебе сказать.

— Ну а ты-то сам как о нем узнал? — спросила Пьета. — Тебе твои родители сказали?

— Нет, но я годами слушал, как они спорили по поводу сложившейся ситуации, а поскольку они орали как сумасшедшие, я не мог не слышать. Так что однажды, когда они оба куда-то ушли, я забрался к ним в комнату, перерыл папины вещи и, найдя на дне ящика кое-какие письма Изабеллы, переписал ее адрес. У меня ведь, как ты знаешь, никогда не было ни сестры, ни брата, — напомнил он. — Он мой единственный брат, и мне хотелось найти его.

— Тебе удалось с ним встретиться? — Пьета сгорала от нетерпения.

— Я отправился в Рим. Объяснил это так же, как это делал отец, — якобы еду по делам. Добрался до Рима, сразу взял такси и поехал по нужному адресу.

— И что? Ты их нашел?

— Нашел. Сначала твоя тетка была немного, как бы это сказать… шокирована, но, как только поняла, зачем я приехал, приняла меня с распростертыми объятиями. Знаешь, мне она понравилась. Мы очень весело проводили время.

— И ты не почувствовал обиду за твою маму? Изабелла все-таки причинила ей боль.

— Вообще-то да, — признался Микеле. — Но отец виноват в этом не меньше Изабеллы. К тому же мне очень понравился мой братец. Мне захотелось поддерживать с ним отношения, а значит, мне пришлось принять и Изабеллу.

— Господи боже, и ты дал их адрес моей сестре! — воскликнула Пьета, уронив голову на руки. — Черт! Дерьмовая ситуация.

— Она предупреждала меня, что ты встретишь эту новость в штыки.

Пьета попыталась объяснить ему, почему появление тетки и двоюродного братца на свадьбе сестры, вероятнее всего, обернется бедой. Но Микеле начал возражать, настаивая на том, что в дальнейшем так будет лучше для всех.

— Поверь мне, я знаю своего папу. Это его окончательно доконает, — твердила она.

— Слушай, Пьета, я могу понять, почему ты не хочешь видеть меня на свадьбе Адолораты. Не волнуйся, я уже ей сказал, что не приду. Но это все-таки ее свадьба, а не твоя. Тебе не кажется, что ведешь себя неразумно, пытаясь диктовать ей, кого приглашать, а кого нет? — Эти суровые слова он произнес так мягко, что у Пьеты вдруг защипало в носу.

— Просто я переживаю из-за папы. Не хочу, чтобы он расстраивался, особенно теперь, когда он еще не совсем оправился от болезни.

— А ты уверена, что переживаешь только из-за него?

Она погасила сигарету и потянулась за следующей.

— Я столько сил положила на эту свадьбу! Я не переживу, если все пойдет прахом, — призналась она.

— Может, все еще и обойдется, — предположил Микеле. — Может, это, наоборот, сплотит твою семью. Ты же не станешь спорить, что все эти годы твой отец отказывался от общения с Изабеллой только из гордости? В конце концов, смысл свадьбы — это прежде всего семья, а не все эти ленточки, бантики, вычурные платья…