Диана Джонсон - Брак

Эстелла пригласила их на ужин в первый вечер после приезда матери Тима – на ранний ужин, помня о том, что Сесиль еще предстоит привыкнуть к разнице во времени. Тим и Анна-Софи приняли приглашение, считая, что их матерям давно следовало бы познакомиться, и втайне опасаясь, что они возненавидят друг друга, несмотря на общий французский язык: одна презирала Америку с ее моралью и тучностью, а вторая придерживалась традиционных взглядов и была поклонницей гольфа, то есть человеком, которому, на взгляд Эстеллы, не следовало возвращаться в Европу после развода. На что еще тут можно рассчитывать? Конечно, о своей неприязни Эстелла никогда не заявляла вслух, ведь она не идиотка, но намекала на нее каждым вопросом: «Скажите, а ваша мать не будет расстраиваться, если мы не найдем ей здесь партнеров для гольфа? Конечно, в Нормандии таких немало – к примеру, Джеки Борд…»

К недостаткам Сесиль Барзан-Нолинджер относилось и то, что после развода она предпочла остаться в Бей-Сити, штат Мичиган, в то время как отец Тима и его мачеха Терри поселились в Гросс-Пойнте, пригороде Детройта. И Анна-Софи, и Эстелла считали вполне естественным желание человека жить в городе, отличающемся французским названием, и потому пришли к выводу, что, хотя отец Тима не говорит по-французски, все-таки он гораздо умнее своей бывшей жены. Названия «Гросс-Пойнт» и «Детройт» они произносили на французский манер – «Гросс-Пуан» и «Детруа», чем раздражали Тима.

Он не виделся с матерью уже два года и сам удивился, что так был рад ее приезду. Живя в Мичигане, она ухитрилась сохранить типично французский облик – была стройной, с коротко подстриженными белокурыми волосами. Курить она уже бросила, но ее голос остался прокуренным, с сильным французским акцентом, хотя по-французски она давным-давно не говорила.

– Знаешь, в последний раз я была здесь четыре года назад! – воскликнула она в такси. Она была возбуждена и то и дело похлопывала Тима по руке. – Наконец-то я познакомлюсь с милой Анной-Софи!

Семейство Нолинджер ничуть не удивилось, узнав, что Тим выбрал в жены француженку. Его выбор казался родным вполне естественным, ведь его мать была уроженкой Бельгии, а сам Тим вырос в Европе. И только когда начались приготовления к свадьбе, родители Тима заинтересовались его невестой, Анной-Софи. Сесиль настраивала себя полюбить ее. Выбор Тима она считала комплиментом в свой адрес и даже упреком в адрес отца, а в целом – вполне естественным событием.

– Надеюсь, мне удастся побывать вместе с ней на Блошином рынке – должно быть, это ее стихия.

Сесиль и вправду обожала гольф – свою игру, свою маленькую слабость, – но заверила Тима, что здесь играть ей будет некогда. Тим отвез ее прямо в отель, предложив немного вздремнуть перед визитом к Эстелле, чтобы вечером продержаться хотя бы до десяти часов.

– Как скажешь, милый. Я вся в твоем распоряжении, – откликнулась Сесиль, и Тим понял, что так оно и есть – на предстоящие две недели.

Анна-Софи ждала Тима с матерью дома в шесть вечера. Сесиль радостно обняла будущую невестку, оглядела ее и просияла. Она была в восторге: Анна-Софи оказалась очаровательной. Они заговорили по-французски.

– Такой я вас себе и представляла – прелестной и обаятельной! – заявила Сесиль, вопреки всем обычаям французских свекровей мгновенно одобрив выбор сына. Глядя друг на друга, стройные, белокурые и подтянутые Сесиль и Анна-Софи словно смотрелись в зеркало. Сходство Анны-Софи с его матерью ошеломило Тима: неужели его брак был заранее предопределен?

– Ваша квартира бесподобна. Ну покажите же мне свадебное платье! – попросила Сесиль. – Я хочу увидеть все!

Знакомство Эстеллы и Сесиль прошло далеко не так гладко. Общий язык не только не помог им подружиться, но и, напротив, подчеркнул досадные различия между ними. Миниатюрная Эстелла, изысканно одетая в черные брюки, водолазку и серебристые туфли, окинула оценивающим взглядом уютную, домашнюю Сесиль в фиолетовом бархатном блейзере, который, судя по всему, она сшила сама. Это настораживало, указывая на скупость англосаксонских мужчин, даже таких баснословно богатых, как месье Нолинджер, по отношению к бывшим женам, и казалось Эстелле дурным предзнаменованием для Анны-Софи, если сын унаследовал характер отца и если супружеская жизнь молодой пары сложится не так удачно, как она надеялась.

– Переезд в Америку – смелый шаг с вашей стороны. Но неужели вам никогда не хотелось вернуться во Францию, вернее, в Бельгию?

– О, я уже давно живу в США, там все мои друзья, – сдержанно отозвалась Сесиль.

– Мне всегда хотелось побывать в Америке. Когда-нибудь я съезжу туда. Хотя бы в Нью-Йорк, – продолжала Эстелла.

– А в Мичигане французы бывают редко, – задумчиво сказала Сесиль. – Вы играете в бридж?

– В бридж? Нет! – поспешно выпалила Эстелла. – К сожалению, – неискренне добавила она.

Сесиль перевела разговор на другое.

– Можете всецело рассчитывать на мою помощь – полагаю, теперь, когда до свадьбы осталось всего две недели, у вас полным-полно хлопот. Прошу вас, не стесняйтесь обращаться ко мне.

Тим и Анна-Софи неловко переглянулись. Эстелла не только не собиралась взваливать на себя предсвадебные заботы, но и не слишком вникала в детали.

– Разумеется, как только возникнет необходимость, – заверила Сесиль Анна-Софи. – Вы обязательно должны просмотреть список приглашенных и все уже присланные подарки.

– В семье отца Тима по наследству передается великолепный лиможский фарфор. Надеюсь, его подарят вам, – сообщила Сесиль. – Я вернула все, ни за что не стала цепляться. И за серебро тоже, но, по-моему, оно должно достаться жене Тима.

– Папа приедет на свадьбу. Вместе с Терри, – сказал Тим, вдруг подумав, что Сесиль может об этом не знать. Выражение ее лица почти не изменилось, и он так и не понял, знала она об этом раньше или нет.

– Будем надеяться! – жизнерадостно отозвалась она.

Глава 42

ПРИНЦИПЫ

Клара ждала телефонного звонка, вновь и вновь перебирая в памяти подробности события, произошедшего в воскресенье на поляне, после ленча у Антуана де Персана. Если бы они сделали еще несколько шагов, если бы еще чуть-чуть углубились в лес, если бы у них в запасе было хоть пять минут, они могли бы поцеловаться. Она шагнула к нему, он шагнул к ней, протянул руки, обоих охватило неожиданное мощное влечение, связавшее их языки и управлявшее их телами. А потом раздался звериный рык, треск веток, возникло ощущение близости других людей и незаконности порыва – возможно, их догнали Серж и Труди. Клара и Антуан метнулись за кусты так виновато, будто их поймали с поличным.