Вера Ветковская - Любовь под облаками

— Нет проблем, — согласился Олег.

Когда он уже собрался уходить, Галя тихо произнесла:

— Знаешь, я безумно благодарна тебе... Но самый большой подарок ты сделал бы мне, если бы сказал, что ты простил меня...

Олег обернулся в дверях:

— Считай, что этот подарок ты давно от меня получила. Во всех... неприятностях женщины мужчина должен всегда винить самого себя. Так что и ты меня прости...

...Врач-акушер после родов, которые были средней тяжести, сказал потом Гале, что на летучке они даже обсудили с коллегами ее мужественное поведение: с губ роженицы не слетело ни единого стона.

Из роддома Галю забирали мать, Варя и Олег.

Целый год Галя и Любочка прожили у Ольги Петровны, но как только Галя снова вышла на работу, она перебралась в свою новую квартиру.

И зажила теперь на два дома.

Перед командировкой отвозила дочку Ольге Петровне, а возвращаясь из полета, забирала ее.

Все Галины знакомые считали, что Шереметьево, о котором она когда-то страстно мечтала, пойдет ей на пользу — новые люди, новые страны, новые впечатления...

Но новая жизнь для Гали никак не начиналась.

Как ни любила Галя дочку, как ни радовалась работе, что-то в душе ее оставалось наглухо запертым для полнокровного ощущения жизни.

Некуда ей было улететь от тупой, ноющей боли, с которой она почти сроднилась. И ей казалось, этому не будет конца.

С прежними знакомыми она виделась редко.

Пару раз ее навещали Лиля и Рустам. Лиля по-прежнему выглядела замечательно — гладкая, ухоженная женщина, а Рустам похудел, сник, как будто его снедала какая-то тоска. Он не слушал болтовни своей жены, сидел возле Любочки, откровенно любуясь ею. Галя хотела спросить, почему они не заведут собственного ребенка, ведь оба уже не первой молодости, и Лиля как будто услышала ее мысли:

— До чего люблю чужих детей! Как посмотришь на них, так думаешь: нет, это все не для нормальной красивой женщины — возня с пеленками, с молочной кухней! Рустам, мы будем приходить к Галке любить детей!..

Вера и Валера являлись примерно раз в месяц, хотя, если б Галя позволила, приходили бы чаще: оба были в восторге от Любавы, говорили, что она не ребенок, а ангел, задаривали девочку игрушками и сладостями, до которых, как известно, Люба не была охотницей, брали с собой на прогулку.

И несколько раз заезжал... Федор Ступишин. Но так совпадало, что Галя в это время отсутствовала. Ольга Петровна была от Федора в восторге. Ведь он теперь знаменитость, из телевизора не вылезает, о нем говорят, его имя мелькает в прессе. Общие знакомые поведали ей о личной жизни Федора. Оказывается, он увел у известного писателя Р. его не менее известную жену, красавицу актрису Н., была какая-то драма, писатель пытался наложить на себя руки, Н. поселилась вместе с Федором в его квартире в Питере, они везде появлялись вместе, потом что-то произошло между ними, и Н. вернулась к своему писателю, который все эти события изложил в новой повести — ею теперь зачитывалась вся «колыбель революции».

Галя слушала эти новости вполуха, улыбаясь, поглаживая лепестки цветов, которые неизменно оставлял ей Федор. Это было так на него похоже — необычная любовь вместо пристойной женитьбы, ореол скандала, привкус драмы... Ей было бы интересно увидеть свою первую любовь, интересно, но не больше — все быльем поросло, она уже не та, и Федор не тот... Слава богу, что ему пока не удалось застать ее дома, — Галя не знала, о чем с ним говорить, как себя вести...

Маршрутка плавно катила в аэропорт.

Галя держала в руках «Огонек», в котором еще в метро начала читать статью, имевшую к ней самое непосредственное отношение. Речь шла о самолетах.

ГОДЫ 1959-1993

Причины катастроф из 955 случаев:

По вине экипажа — 550

Отказ техники, разрушение конструкций — 134

Причины неясны — 132

Прочие причины — 59

Ошибка диспетчера — 43

Метеоусловия — 37.

Галя оторвалась от чтения, закрыла журнал.

«Надо бы проследить за прессой, которую будут сегодня загружать на борт, — подумала она. — Этот номер «Огонька» не лучшее чтение для пассажиров, честное слово». «Аэрофлот» недавно заключил договор с одним рекламным агентством, доставляющим на борт самолетов яркие проспекты о путешествиях — это приятно читать в самолете. О разных странах, исторических достопримечательностях, памятниках архитектуры, национальных традициях и обычаях... Если б Галя была пассажиром, об этом она бы читала с удовольствием.

Между прочим, у нее до сих пор не прошло ощущение, что она, Галя, находится вне чужедальней пестроты, о которой когда-то мечтала, вне праздника жизни, и как будто любуется всеми этими красотами, не выходя из своей комнаты... Да, она посетила мальтийские храмы Та Хаград и Хагер Ким, и ей рассказали о рыцарях ордена Святого Иоанна, свозивших на Мальту сокровища со всего мира...

Она побывала в городе дворцов Валетте, окруженном мощными укреплениями, посетила усыпальницу Великих Магистров и полюбовалась на великолепное убранство алтарей в соборе Святого Иоанна, на живописные шедевры великих мастеров, прекрасную мозаику и горельефы...

Она сидела, попивая изумительное виноградное вино в старой таверне с видом на вулкан Санторини на Крите, прошлась в Афинах по Акрополю, где каждый норовит унести с собой на память кусочек мрамора, поднялась по длинной лестнице на вершину водной горки с пугающим названием «Камикадзе»...

Она созерцала шедевры гениев мировой живописи и скульптуры в мадридском музее Прадо, сиживала в испанских ресторанчиках за столами, уставленными кувшинами сангари, заваленными свежей зеленью и фруктами, бросала взгляд на ночную Барселону с высоты смотровой площадки, с которой открывался вид на площадь Колумба, на готический кафедральный собор Святого Семейства, слушала старейший в Европе хор мальчиков в аббатстве Монтсеррат, в монастыре Черной Мадонны, покровительницы Каталонии, поставила Пречистой большую свечу, привезенную из Москвы...

Она всматривалась в дивный рельеф Таврских гор в Антилии, поражалась обилию закусок — мезе — в турецких кофейнях, запрудивших тесные антильские бульвары...

Она видела в Вероне стоящие друг против друга дома Монтекки и Капулетти, храм Санта Мария Антика, где обвенчал влюбленных Лоренцо...

Она стояла в Париже на Гревской площади, где казнили государственных преступников, вспоминала сожженных тамплиеров...

Она пробиралась тесными улочками Лондона, по которым когда-то брел маленький Оливер, видела мрачный Тауэр...

Но где бы ни была Галя и что бы она ни делала — ничто не могло убедить ее в подлинности собственного существования.