Василий Блюм - Опалённые крылья мечты

Сзади зашлепало, кто-то дотронулся до плеча, сказал невнятно:

— Пусти покурить.

Посторонившись, Ольга пропустила Рыжую. Рыжая на ощупь достала из пачки сигарету, щелкнула зажигалкой, прикурила, глубоко затянувшись, наконец-то открыла глаза, сказала с чувством:

— Хорошо. Утро — худшее время суток, спасает лишь это. — Она стряхнула пепел за окно, затянулась вновь.

— Капля никотина разрывает лошадь, уж не говоря о… — бросила Сова, заглянув в кухню. Она покосилась на тикающие на стене часы, сказала с досадой: — И чего вам не спится?

Следом за ней, в коридоре, в одних трусиках показалась Веснушка, спросила сонно:

— Мне послышалось, или тут что-то о хомяках говорили?

— Точно, — едко подтвердила Рыжая. — Хотим десяток прикупить, на завтрак приготовить, а то жрать охота, а нечего — холодильник пустой.

— А ты откуда знаешь? — Ольга взглянула с подозрением. — Ты в холодильник не заглядывала.

— А я и так знаю, — Рыжая отмахнулась. — Чего туда заглядывать? Что я, мышей дохлых не видала?

— Мышей? — Веснушка непонимающе моргнула. — В холодильнике?

— Ну, или хомяков, какая разница? — Рыжая недовольно дернула плечом. — У нас холодильник исключительно для красоты, там только лед, и висящие на шнурках мыши, — она покосилась на Веснушку, — вернее, хомяки.

На шум из комнат вышла новенькая, черное кружевное белье красиво смотрелось на стройной фигуре, а изогнутые хвостики каре подрагивали при каждом шаге, услышав из разговора только последнюю фразу, она спросила осторожно:

— Это какая-то шутка, насчет хомяков?

Рыжая нехорошо оскалилась.

— Это у нас фирменная традиция. — Понизив голос, она вкрадчиво произнесла: — Каждый год, тридцать первого декабря, мы готовимся к празднику. Но мы, девушки бедные, денег нам не платят, а новогодних игрушек нет, поэтому мы покупаем хомячков, привязываем за ниточки и украшаем елку.

Веснушка тряхнула головой сказала с негодованьем:

— Слушать тебя не могу! — Повернувшись, она скрылась в ванной, громко хлопнув дверью.

Сова с интересом покосилась на Рыжую, сказала:

— А ты не любишь животных.

— Я никого не люблю, — отрезала Рыжая. — Особенно по утрам.

Следующие полчаса то и дело хлопала дверь туалета, а в ванной, смывая с девушек остатки сна, непрерывно шумела вода. Ольга несколько раз порывалась закрыть окно, но висящий плотным облаком сигаретный дым зудел в легких и пощипывал глаза, вынуждая проветривать помещение. Пришлось продолжать вымораживать кухню, от скуки выискивая за окном новые интересные детали.

— Мечта, ты нас совсем заморозить решила? — Зябко кутаясь в халат, в кухню зашла Рози, остановилась, окинула помещение взглядом.

Не поворачиваясь, Ольга ответила:

— Хомяки в холодильнике, если до них еще не добралась Рыжая.

— Хомяки? — Рози задумчиво почесала в затылке. — Лучше бы кабанчик, но если нет, не откажусь и от хомяков, только побольше, побольше.

Отодвинув Роз, к окну подошла Фиалка, флегматично поинтересовалась:

— Неужели на улице может быть что-то, ради чего стоит проморозить квартиру насквозь? — Она привстала на цыпочки, перегнувшись через Олю, выглянула во двор, понаблюдав минуту, спросила заинтересованно: — Ты видишь тоже, что и я?

— Если речь о том забавном мужчине, что вот уже почти десять минут вытаскивает из машины разноцветные пакеты, то да. — Оля подняла глаза, посмотрела на застывшее лицо Фиалки. — А в чем дело?

Не ответив, Фиалка быстрым шагом вышла из кухни, лишь на пороге обернулась, покачав указательным пальцем, произнесла:

— Это очень и очень неплохо.

А через несколько секунд в квартире возникла радостная суета. Оля с удивлением наблюдала, как, то одна, то другая девушки выскакивают в прихожую, придирчиво оглядывают себя в зеркало, поправляя какие-то одним им видимые недочеты, и убегают обратно.

Выйдя в прихожую, Ольга наткнулась на Сову, что, примостившись у стены, с философским видом натирала тряпкой сапоги. Увидев недоуменное лицо Ольги, Сова спросила:

— Что-то не так?

— Что происходит?

Мимо проскользнула Пышка, чертыхнулась, едва не запнувшись об разбросанную обувь, метнулась в ванную.

— Ты об этом? — Сова кивнула вслед Пышке.

— Да.

— Грядет Пятачок, — лаконично ответила Сова, рассматривая сапоги на свет. — Да ты не переживай, — подбодрила она, глядя на вытянувшееся лицо Ольги, — сейчас сама увидишь.

В дверь радостно замолотили. Судя по интенсивности и высоте излучения звука, молотили ногами. Раздался дробный топот, прихожая мгновенно наполнилась девушками. Оттеснив Ольгу, и едва не затоптав Сову, девушки бросились к двери. Грохнул засов, дверь распахнулась, на пороге, отдуваясь, словно после тяжелой работы, возник невысокий, полный человечек в белой шляпе, белом пальто, и таких же белых ботинках. В руках человечек держал несколько объемистых пакетов, натянувшихся под собственной тяжестью. Увидев, что дверь распахнулась, он просиял, словно начищенный пятак, с грохотом отпустил пакеты на пол, и, раскинув руки, воскликнул:

— А вот и я! Вы рады?

— Арнольд Игнатьевич! — разом закричали несколько голосов.

Радостно вереща, девчонки выскочили на лестницу, схватили человечка в охапку, и втащили в квартиру, следом волокли пакеты. Человечек довольно щурился, едва не похрюкивая от удовольствия, кивал, здороваясь. Ольга вскользь отметила, что полное, лоснящееся лицо гостя действительно чем-то отдаленно напоминало физиономию поросенка из детской сказки. Пока она, отступив на пару шагов, размышляла, как поступить, человечек успел раздеться, двинулся в зал, окруженный вьющимися, словно осы вокруг банки с вареньем, девушками.

На середину комнаты тут же вытащили стол, мгновенно очистив его от всего лишнего, начали выгружать пакеты. Ольга с возрастающим изумлением наблюдала, как стол, словно по волшебству, заполняется всевозможными продуктами. Сперва появились фрукты: гроздья медовых бананов сменялись янтарными яблоками, а те, в свою очередь, тяжелыми алыми каплями черешни. Затем пришла очередь сладкого: небольшой пирамидкой выстроились шоколадки, россыпью легли конфеты в разноцветных хрустящих обертках, отдельной горкой высились запаянные в целлофан коробки с яркими новогодними узорами.

На столе почти не осталось места, а пакеты не опустели даже наполовину. Девушки продолжали извлекать все новые и новые продукты: несколько коробок сока, стопка прозрачных баночек с разносолами, длинная, как гирлянда, связка ароматных сосисок, две палки колбасы. В конце, из отдельного пакета, под восторженные возгласы извлекли несколько куриц — гриль, еще не успевших остыть. По квартире мгновенно распространился сладкий аромат жареного.