Лорен Вайсбергер - Прошлой ночью в «Шато Мармон»

Ее изумило, как искусно хороший репортер умеет слиться с фоном. Целую вечность назад, в нормальной жизни, ей всегда казалось нелепым, если супруги ссорились, делали выговор горничной и даже отвечали на звонок по сотовому в присутствии падких до сенсаций акул пера; теперь она только сочувствовала беднягам. Репортер журнала «Нью-Йорк» тенью следовал за ними уже четыре дня, но притворялся слепым, глухим и немым и мешал не больше, чем обои, — то есть был на редкость опасным.

Брук слышала звонок в дверь, но не могла повернуть голову, боясь обжечься о щипцы для завивки.

— Это принесли ленч? — с надеждой спросила она.

Одна из визажисток фыркнула:

— Вряд ли. Фашист, составлявший график работы, по-моему, вообще забыл о ленче. Сейчас помолчите — я буду убирать ваши мимические морщины.

Брук давно перестала обращать внимание на подобные замечания, радуясь, что девица не спрашивает, не хотелось бы ей походить на отбеливание, чтобы вывести веснушки, — в последние дни все сразу переходили на эту тему. Она пыталась отвлечься, листая «Лос-Анджелес таймс», но не могла сосредоточиться из-за общей суеты. В двухэтажном пентхаусе площадью более двух тысяч квадратных футов собрались два визажиста, два парикмахера, маникюрша, стилист, агент по связям с прессой, пиар-агент, бизнес-менеджер, журналист из «Нью-Йорка», закройщик из «Валентино», который подгонял готовые костюмы, и толпа ассистенток, которая могла заполнить Белый дом.

Зрелище было комичное, но Брук невольно прониклась торжественностью предстоящего события. Она на церемонии «Грэмми» (!!!) и вскоре пойдет рука об руку с мужем по красной ковровой дорожке, и их увидит весь мир. Сказать, что это казалось нереальным, будет мало; такие события всегда кажутся сказкой. С самого первого раза, когда в тесном баре Ист-Виллиджа (Господи, девять лет назад!) Брук услышала, как поет Джулиан, она говорила всем подряд, что его ждет мировая слава, но плохо представляла процесс превращения обычного человека в знаменитость, рок-кумира. Суперзвезду. Ее муж, тот самый, кто до сих пор покупает только трусы «Хейнс» в упаковке по три, обожает хлебные палочки в «Олив-Гарден» и ковыряет в носу, когда думает, что жена не смотрит, стал всемирно признанной рок-звездой, окруженной миллионами восторженно вопящих, визжащих преданных фанаток?! Брук не могла представить, как сейчас или в будущем она сможет осознать это и уложить случившееся в голове.

В дверь позвонили вторично. Кто-то из неправдоподобно юных ассистенток побежал дробной рысью открывать. Послышался восторженный визг.

— Кто там? — спросила Брук, не имея возможности открыть глаза — ей как раз наносили подводку.

— Охранник от Нила Лейна[25], — услышала она голос Натальи. — Принесли ваши драгоценности.

— Драго… — Брук сама едва не испустила восторженный вопль, поэтому зажала рот ладонью и изо всех сил сдерживала улыбку.

Когда пришло наконец время надевать платье, Брук уже боялась упасть в обморок от волнения и голода; при наличии целой армии помощников никто не озаботился заняться доставкой еды. Две ассистентки держали великолепное платье от «Валентино» у самого пола, а третья подхватывала Брук под руку, пока та забиралась в шедевр через верх. Платье легко застегнулось на спине, обтянув ее с недавних пор постройневшие бедра и приподняв грудь. «Русалочий» силуэт акцентировал талию и маскировал немного выпуклый живот, а вырез сердечком удачно подчеркивал бюст. Помимо цвета (глубокий золотой оттенок, не металлический, но цвета идеального сверкающего загара), платье демонстрировало, что роскошная ткань и безупречный покрой могут дать миллион очков вперед всяким рюшам, бусинам, рукавам, поясам и палеткам. И закройщик, и личный стилист Брук одобрительно кивнули, а сама она ликовала, что последние два месяца удвоила нагрузку в спортзале. Наконец-то усилия окупились!

Вслед за платьем пришел черед драгоценностей, и тут сдержаться было просто не в человеческих силах. Охранник, коротенький мужчина, с плечами как у футбольного полузащитника, подал стилистке три бархатных коробочки, которые та сразу же открыла.

— Идеально, — объявила она, поднимая украшения из бархатных углублений.

— Боже мой! — вырвалось у Брук, когда она увидела серьги — бриллиантовые подвески с жемчужинами, окруженными бриллиантами, закрепленными особым образом, «паве», а-ля старый Голливуд.

— Повернитесь, — приказала стилист. Она умело прикрепила серьги к мочкам Брук и застегнула браслет на ее правом запястье.

— Роскошь какая! — выдохнула Брук, не в силах оторвать глаз от великолепной игры бриллиантов в браслете, и повернулась к охраннику: — Только вы меня сегодня даже в туалет сопровождайте — у меня привычка терять украшения!

Своей шутке Брук смеялась одна — у охранника на лице не дрогнул ни один мускул.

— Левую! — гавкнула стилист.

Брук протянула левую руку, и не успела она понять, что случилось, как девушка стянула простенькое золотое обручальное кольцо, на котором Джулиан когда-то попросил выгравировать дату их свадьбы, и надела взамен перстень с бриллиантом размером с маленькое миндальное печенье.

Брук отдернула руку:

— Нет, так не пойдет, вы понимаете, это… м-м…

— Джулиан поймет! — отрезала девушка и закрыла коробочку с резким щелчком, словно подчеркивая неуместность дискуссии. — Я сейчас возьму «Полароид», сделаем несколько снимков — надо же посмотреть, как это выйдет на пленке. Не шевелитесь.

Оставшись одна, Брук покрутилась перед большим зеркалом, поставленным специально для этого. Впервые в жизни она могла бы назвать себя красавицей. Макияж сделал ее эффектнее, не изменив, однако, до неузнаваемости, а кожа засияла здоровьем и прелестным тоном. Бриллианты радужно сверкали, волосы, уложенные в низкий пучок, выглядели шикарно и естественно, а платье представляло собой настоящий шедевр — сама безупречность и совершенство. Любуясь своим отражением, Брук схватила стоявший у кровати телефон, чтобы разделить с кем-нибудь этот момент.

Не успела она набрать номер матери, как телефон зазвонил сам, и Брук ощутила знакомую тревогу. На определителе высветился номер ее медицинского центра при Нью-Йоркском университете. Какого черта они ей звонят? Второй диетолог, Ребекка, согласилась поработать за Брук две смены в обмен на два аналогичных дежурства плюс один выходной и один уикэнд. Условия не сахар, но альтернативы не было — это же «Грэмми»! У Брук мелькнула мысль, что звонит Маргарет с новостью, что отныне Брук сможет без ее разрешения меняться сменами.

Замерев от сладкой надежды, Брук все же решила, что это Ребекке потребовались какие-то разъяснения по таблице. Она откашлялась и сказала «алло».