Джанет Дейли - Под сенью виноградных лоз

Поняв это, Кэтрин внутренне отпрянула, и в сознании ее, хотя она и заставляла себя двигаться вперед, замелькали образы и картины. Мужчина перед ней лежал ничком и был без чувств. Она опустилась на колени и коснулась облаченного в черный пиджак плеча. Плечо вяло поддалось под ее прикосновением.

– Эмиль! – Крик этот застрял в ее горле. Он не был без сознания. Он был мертв.

Кэтрин поняла это прежде, чем взялась за его руку, чтобы нащупать пульс. Она подняла глаза. И сразу же ее охватило чувство, более грозное, чем то, что все это deja vu.[7]

14

Стук все не прекращался, громкий, настойчивый, Келли зарылась головой в подушку, стараясь заглушить его. Не помогало. Она сонно что-то простонала протестующе, но тут неясный голос произнес ее имя. Сбросив подушку, она с трудом подняла голову и отвела от лица пряди волос. Глаза слипались. Она поморгала, чтобы разомкнуть веки, и бросила мутный взгляд за окно, через которое сочился жемчужно-серый рассвет.

– Келли! Ради Бога, проснись! – Стук в дверь возобновился, теперь уже с такой силой, словно дверь испытывали на прочность.

Келли узнала голос Диди и ответила хрипло спросонок:

– Иду!

Вылезая из постели и подняв в изножье шелковый халат, она прошлепала к двери, раздраженная, хмурая. Она терпеть не могла, когда ее будили вот так. Отперев дверь, она распахнула ее. Диди ворвалась в комнату.

– Скорей одевайся! – бросила она Келли. – Времени нет! Ночью убит барон.

– Что? – Моментально проснувшись, Келли опять отбросила с лица волосы.

– То, что слышала, – барон убит, как в «Криминальной хронике»! – Подойдя к чемодану, который Келли сложила накануне, она принялась доставать оттуда вещи. – Подозреваемый арестован. Ребята сейчас там, в тюрьме. Я говорила с Хью, и он велел нам подготовить репортаж.

Она достала из чемодана шелковую рубашку – розово-желтую с кружевами и такие же панталоны.

– Когда это произошло? Где? Каким образом? Почему?

Времени смущаться не было, и Келли, скинув халат и ночную рубашку и оставив их лежать так, как есть, принялась натягивать белье.

– Вчера поздно вечером. Вскоре после того, как ты уехала. – Диди вытащила из чемодана ее серо-коричневую юбку и золотистую блузку и положила их на кровать. – Кэтрин обнаружила труп возле винодельни. Барона ударили по голове, как значится в сообщении, каким-то тупым предметом. Что же касается почему, то этот вопрос тебе лучше задать тому, кто это сделал. – Из бельевого мешка она достала колготки и кинула их Келли, а вслед за ними швырнула прямо к ее ногам бежевые босоножки. – Наш фургон уже на пути от залива. Сейчас сварю нам с тобой кофе и жду тебя в машине! – Она бросилась к дверям так быстро, что даже юбка взметнулась – та самая, в которой она была накануне до самого вечера.

Через пять минут Келли была готова. Она сбежала по лестнице к выходу – распущенные волосы летели, раздуваемые ветром, тяжелая матерчатая сумка билась о бок, оттягиваемая ее косметическими принадлежностями, щетками, гребнями и лаком для волос.

Диди была в машине, и двигатель уже работал, когда Келли скользнула на место рядом с водителем.

– Расскажи мне подробности! – Установив на коленях зеркальце, она принялась накладывать грим – работу эту она научилась делать быстро и мастерски. – Как очутился барон на территории винного завода?

– Этого или никто не знает, или никто не хочет говорить.

Свернув с автострады, она ехала теперь по улице.

– Кэтрин должна это знать, – рассудила Келли – на тонкую основу она накладывала пудру и румяна. – Ты говоришь, что тело обнаружила она, а это значит, ей было известно, что барон будет на заводе. Не может быть простым совпадением, что они оба там очутились.

– Разумно. Но Кэтрин не говорит ни с кем, кроме полиции. По-моему, с полицией она уже побеседовала. Один из присутствовавших там полицейских чуть было не проговорился, что именно она помогла опознать того типа, которого они потом арестовали.

– А кто это? – Келли очертила розовым контур губ и добавила помаду, потом перешла к глазам.

– Имя они еще не сообщили.

– До официального предъявления обвинения они, видимо, его не обнародуют. Он не из числа гостей? – Она красила ресницы тушью, превращая их из коричневых в черные.

– Нет. Полиция допросила всех там присутствующих, прежде чем им было позволено уйти. У меня сложилось впечатление, что среди задержавшихся гостей преступника не было.

– Непонятен мотив преступления. – Келли ловко закручивала пряди волос в узел. – Зачем кому-то понадобилось убивать барона Фужера?

– Может быть, простая ссора, так неловко окончившаяся, – предложила, пожав плечами, Диди.

– Или ограбление, – сказала Келли без большой убежденности.

– Почему бы и нет? Как раз сейчас в долине работает масса бедняков-сезонников.

– Я знаю. – Но инстинкт подсказывал ей, что причина не в этом.

За недостатком времени разговор пришлось прекратить, так как Диди подъехала к зданию муниципалитета, где располагались заодно полицейский участок вместе с тюрьмой. Келли насчитала по меньшей мере три другие телевизионные группы, столпившиеся на обочине. Судя по надписям на их фургонах, все они прибыли с залива.

Келли увидела стоявших в стороне Стива и Рика и подошла к ним. Диди следовала за ней.

– Есть новости? – спросила она, держа наготове блокнот и ручку.

– В некотором роде, – кивнув кому-то, ответил Стив.

Повернувшись, Келли увидела, как от своей группы отделилась Линда Джеймс и направилась прямо к ней – все в Линде дышало враждебностью.

– Что вы здесь делаете? – напустилась на нее Линда. – События на Западном побережье освещаю я.

– Мы готовили передачу об имении Ратледжей, где произошло убийство. – Она не делала даже попыток отвечать примирительно – слишком ранний был еще час, она не успела даже выкурить сигарету и нуждалась в чем-нибудь посущественнее, чем глоток кофе.

– Вот и занимайтесь своей передачей. А репортаж об убийстве предоставьте мне, – распорядилась Линда.

– Делай свое дело и не мешай нам делать наше, – парировала Келли.

Линда бросила на нее колючий взгляд.

– Делайте, делайте, пока вас не прикрыли! – И, повернувшись на каблуках, она отошла.

– Вот сука! – пробормотала Диди.

Келли ничего не сказала, но думала она то же самое, когда внимание ее привлек подкативший к обочине джип. Сэм вылез из машины и, увидев телевизионщиков, заколебался в нерешительности. Казалось, кроме нее, никто его не заметил. Извинившись, Келли отошла к нему. Он выглядел усталым и осунувшимся, словно после бессонной ночи, смуглые впалые щеки поросли щетиной.