Людмила Маркова - Небо любви

— Ты… просто фантастика, — прерывисто шептал он.

— А ты… ты просто самец, — заикаясь, сказала я.

— Только с тобой, — смеясь, парировал он. — А теперь пошли купаться.

Сомкнув скрещенные ладони, Валерка с Майком предложили мне использовать их вместо мостика для ныряния. Я вставала на их сплетенные руки и бросалась в воду. В такие минуты я впадала в детство, заливисто смеясь, радуясь солнцу, морю, волне, ласкающей меня, радуге, распластавшейся в небе. Мне вспоминались тютчевские строчки, и при этом я ощущала себя Иридой, богиней радуги.

О, в этом радужном виденьеКакая нега для очей!Оно дано нам на мгновенье,Лови его — лови скорей!

Я по инерции еще ныряла, не замечая, как Майк смущается при частом соприкосновении наших тел в воде. Для меня показалось бы забавным, если бы я это заметила.

По берегу лениво ходили местные чернокожие жители, стройные, молодые, сильные с замысловатыми, разнообразными прическами из тонко сплетенных косичек. Они с интересом наблюдали за нами и ждали, когда мы закончим резвиться и выйдем на берег. Они с восторгом смотрели на мои длинные светлые волосы и в знак восхищения показывали большой палец. Это были удивительные люди! Я много летала по Африке и нигде не видела таких красивых, искренних и удивительно добрых негров. На берегу можно было оставить что угодно, никто не брал чужого. Я вспоминала Сомали или Танзанию, с диких пляжей которых мы часто уходили раздетыми — в том, в чем выходили из воды.

«Да здравствует черное прошлое Африки!» — говорил в таких случаях стюард Костя, который никогда не терял чувство юмора. «Здравствуй, солнечный город Аден», — произносил он ласково, спускаясь по трапу в этот зной и ужас. Само название города происходило, наверное, от слова «ад»…

Вдоль дороги, по которой мы возвращались с пляжа в гостиницу, располагались небольшие аккуратные коттеджи с цветущими садами, облагораживающими даже заборы, за которыми они цвели. В этих чудесных домиках жили европейцы, видимо, полюбившие этот экзотический остров так, что остались здесь навсегда.

— Лу, смотри какие интересные растения! — Таня показала на широкие листья с белыми цветами.

— Давайте сорвем, ведь издавна считается, что ворованные цветы приживаются лучше, — предложила Ольга.

Мы, не раздумывая, воспользовались ее предложением, и через мгновение, благоухая ароматами, в наших руках уже красовались причудливые цветы.

А через секунду раздался страшный крик:

— It is a private garden (Это личный сад)! — злопыхало за забором солидное брюшко с блестящим черепом. Сильный, знакомый мне с детства акцент выдавал в нем немца.

— You got angry with us. We ere to blame (Вы рассердились на нас. Мы виноваты), — трогательно пролепетала симпатичная Танечка.

И сказала это совершенно зря. Ее нежный лепет еще сильнее разозлил частного собственника. Он кричал, что ему наплевать на наши извинения, и что цветы стоят денег, и что он намерен вызвать полицию.

Сомов встал в боевую стойку и уже собирался набить морду наглому иноземцу, но тут Майк спокойно спросил:

— Чего он хочет?

— Сейчас узнаю, — сказала я и перешла на чистейший берлинский диалект.

Брюшко от неожиданности притихло и уже членораздельно сообщило нам свои требования. Я усмехнулась, вспомнив о различии в наших менталитетах.

— Он хочет денег, Миш, — сказала я.

Майк достал из кармана двадцатидолларовую купюру и протянул пострадавшему. Конфликт был исчерпан, а Майк еще больше вырос в моих глазах.

Вечером хозяин гостиницы устроил нам настоящий праздник с морскими блюдами и живой музыкой. Когда оркестранты разошлись, мы продолжали веселиться, танцевать и петь под караоке.

— I am a woman in love, — пела я по-английски песню из репертуара Барбары Стрейзанд, и глаза мои искрились и метали молнии, которыми я хотела поразить Майка.

Кажется, это мне удалось. То краснея, то бледнея, Майк все же осмелился пригласить меня на танец. Когда моя ладонь оказалась в его ладони, я ощутила какой-то импульс, а может быть, это просто рука партнера немного вздрагивала. Во всяком случае, в моем азарте появился незнакомый мне привкус.

В середине танца Сомов разъединил наши руки, нагло сказав:

— Разрешите пригласить вашу даму:

— Что ты себе позволяешь! — зашипела я.

— Слушай, Лу, я разгадал твои маневры. Ты им увлеклась. Но ты хоть знаешь, сколько ему лет?

— А что это меняет? — с вызовом ответила я.

— Он моложе тебя почти на пять лет, — зло бросил Сомов. — Ты, конечно, выглядишь, как девочка, но все-таки прекрати развращать парня.

— К твоему сведению, я развращала и более молодых юношей, — дразнила я Сомова.

— Я убью тебя, если уйдешь к нему, — процедил он.

Мне стало страшно. Не за себя, за Майка. Заведенный Сомов был способен на многое. Он очень сильно напился в тот вечер. Только благодаря этому я избежала скандала».

Глава двадцать первая

Возвращение на берег

На десятый день Юлька затосковала. Словно чувствуя ее настроение, изменилась и погода, небо заволокло тучами и целый день моросил дождь. Последние три дня Юлька постоянно названивала Михаилу, представителю «Аэрофлота», который по-прежнему ничего не обещал.

Она теперь жила в Бангкоке, остановившись в гостинице «Бангкок Пэлэс», где работникам авиакомпании «Аэрофлот», который когда-то расселял здесь свои экипажи, предоставлялась скидка.

— Юля, дорогая, здравствуй! — обрадовались ей Витя с Сашей, которые остановились в этом же отеле и которые так же, как и Юлька, имели билеты на заоблачную дату. — Как отдохнула? Как творческие успехи?

— Все отлично. За исключением того, что украли мобильник. Жалко, это был еще и карманный компьютер. Мне его муж подарил. Ну, да ладно.

— Не переживай. Купит тебе твой муж мобильник краше прежнего, — улыбнулся Витя. — Ты когда собираешься вылетать из Бангкока?

— Легко сказать — собираешься. Я бы хоть завтра. Только как с местами будет обстоять дело? Все ли пассажиры придут на рейс, или у нас будет шанс улететь?

— Поехали вместе послезавтра. Втроем веселее.

— Я звонила Михаилу, он советует приехать с самого утра, за пять часов до вылета. Говорит, что таких, как мы, уже семеро, и надо занимать очередь.

— Послезавтра два рейса вылетают в Москву с разницей в полчаса, поэтому шансов будет больше.

— Я знаю. Мне Миша говорил.

В аэропорту в ожидании регистрации рейса и провозглашения «приговора или помилования» Юлька познакомилась с Константином, удивительно интересным человеком и теперь уже бывшим коллегой. Юлька слышала, что Костя написал исторический роман, который в службе как-то не поняли и не приняли.