Юлия Колесникова - Рок-идолы (СИ)

Я не мог смотреть Эшли в глаза, и при всем этом чувствовал себя растерянным, словно не знал, что делать и куда идти. Но даже если у меня болело сердце, я не должен был забывать о работе. Подхватив свою сумку с одеждой и аппаратурой, я первым пошел к выходу.

Для работы мы выбрали с Шоном каменистый пляж, с серой галькой, и как раз на рассвете, было уже достаточно светло, но свет казался каким-то тусклым. Как раз подходящий свет, чтобы сделать холодные фотографии только с одной Эшли. На пляже я смог отключиться, и забыть что она это она. Эшли так же вела себя профессионально. Она делала все так, как я говорил, замирала, двигалась или же смотрела в камеру, изображая то что я просил.

Только во время съемки одной фотографии мне пришлось туго. Эшли лежала на боку, волосы ее разметал Эдвард, и она смотрела в камеру, так будто ничего на свете не существовала – холодная и отстраненная, не моя Эшли, настолько сильно не моя, что я даже испугался, что уже никогда не увижу как она смеется.

Но как только этот фотосет закончился, Эшли передернулась всем тело и расслабилась, а потом начала улыбаться, и веселиться с остальными. Все что мне оставалось так это смотреть вслед тому, как она от меня уходит к остальным. Пока она переоделась я сделал несколько фотографий для Шона и Эйтана, меня же фотографировал один местный фотограф, с которым мне уже приходилось работать. Я объяснил ему чего хочу, и все вышло так как мне того хотелось.

Пришлось поднапрячься, когда шла совместная съемка Эшли с Шоном, она переоделась в шифоновое длинное платье, с белыми и черными кожаными вставками, и вместе они вели себя так органично, что челюсть сводило от злости. Фотографируя их я думал лишь о том, что они двое целовались. Понравилось ли ей? Она бы хотела повторения? Это было лучше чем со мной? Каждый щелчок отдавался мыслью в голове. Неужели она больше не будет моей?

Когда пришла моя очередь фотографироваться с ней, я понял, что это будет хуже всего. Переодевшись в джинсы и одев светлую рубашку, и пошел к Эшли ожидающей меня возле фотографа. На счет нас я так же дал ему указания, нужно было только, чтобы Эшли слушала меня. Я боялся, что злясь, она не сможет сделать всего того, что я задумал, но Эшли опять убедила меня. Она не дергалась от моих прикосновений, ничего не говорила, когда мои губы прикасались к ней, и в ответ прикасалась, как я того и хотел. Но как только все было отснято, она отошла от меня, почти убежала в машину,  и закрылась на некоторое время там.

Один лишь Шон заметил это, кроме меня, но к моему счастью он не стал идти ее успокаивать, как бы ему не хотелось. Подняв руки вверх, он показал тем самым что отступает, и его это больше не касается. Выждав некоторое время я направился к машине. Все пока что отдыхали, и не обращали внимания на остальных.

Оказавшись рядом с фургончиком, я заглянул внутрь окна и увидел как скрутившись на переднем сидении она бессмысленно смотрит вперед, и от этого вида меня замутило. Неужели это сделала я? Тихонечко постучав, я вернул ее в действительность, и глянув вверх, Эшли тут же села, и натянула на себя еще один наряд. Дымчасто-синее платье из кружев, плотно облегающее тело, из украшений на ней ничего не должно было быть, только распущенные волосы, и браслеты из мешковины на кистях рук.

- Я уже выхожу, - сказала она, когда я открыл дверцу, и забрался внутрь, немного подвинув ее.

- Не хочешь поговорить? – я не знал больше что сказать, потому и ляпнул первое, что попало на ум.

- Нет, мы сюда не разговаривать приехали, - твердо сказала она, не смотря на меня, а обматывая шнурком руки.

- Я о том, что ты вчера спрашивала…

- Забудь, - она резко подняла глаза на меня. – Я поняла твой ответ вчера, когда приезжала Райли, и жалею что спросила. Ты был прав – я все еще наивна.

Она попыталась выйти с другой стороны, но ухватив ее за руку, я не дал этого сделать. Эшли вернулась на место и захлопнула дверцу с такой силой, что вся машина затряслась.

- Не хочу забывать. Ты ушла быстрее, чем я смог тебе что-то сказать.

- Ага, для этого тебе нужно много времени. Ты вообще-то не страдаешь от малообщительности.

- Эшли…Райли приехала поговорить о кое-чем важном для нее, но мы вчера расстались.

- А меня это не касается. Я была дурой что подумала, будто можно и не играть, а быть кем-то по-настоящему, но ведь я не подумала о тебе. Лэкс, ты не хотел такого пиара, ты думал, что воображаемым парнем будет кто-то другой…я неверно истолковала то, как ты целовался. Теперь я все понимаю лучше.

- Я бы так не сказал, - возразил ей я, загораясь злостью. Эшли мне в этом не уступала.

- Поздно, я не хочу этого слышать. Я хотела вчера, а сегодня не хочу.

- Да? Что же изменилось? Шон сыграл в этом какую-то роль.

Щеки Эшли стали алыми, и на миг я ее возненавидел за этот стыд.

- Ну вот видишь, я здесь не один такой плохой.

- Если вести счет, то я тебе точно проиграю, не так ли? – тихо сказала она, и мне нечего было возразить, хотя я лишь целовал Райли, но с того времени, как мы стали жить в Ньюпорте больше ничего не было между нами.

- И что, это все?

- А ничего и не было, ты не знал? – с этими словами Эшли выбралась из машины, и на этот раз я ее не задерживал. Мне стало плохо, и пришлось нагнуться вперед, чтобы унять боль, но это не помогало. Нужно было выйти, а я не мог найти для этого силы.

Что же мне теперь делать? Как быть без нее? Больше никаких улыбок, веселых пробежек вместе, поцелуев, затаскивания ее в темные углы в доме, когда никто не видит. Не быть больше с ней?

Нет, я так не смогу. Эшли не понимала, с кем связалась, так не может быть, только потому, что она зла на меня. Я не отпущу ее, из-за одной ошибки. И вообще, разве можно злиться на меня, только потому что я идиот? Она ведь должна была это понимать, когда все началось между нами.

Чтобы не пришлось сделать, я верну ее. Пусть не за день и не за два, но верну. Просто нужно показать Эшли, каким я могу быть для нее.

Выйдя из машины, я прислонилась к ее боку, смахивая слезы, пока они не испортили макияж. Сердце так болело, что вздохнуть было практически невозможно, меня душили слезы, и боль, но плакать было нельзя. Я до конца должна оставаться профессионалом и держаться за свою гордость. Нет, я не буду плакать из-за него, при всех, потом вечером… или же после фотосесии, я закроюсь в какой-нибудь комнате, и смогу все это обдумать. Но не сейчас.

Едва оторвавшись от машины я побрела в сторону парней и тех кто помогал нам сегодня. За несколько часов я сильно замерзла и тапочки которые мне выдали, чтобы я могла ходить в них между заходами не сильно спасали от холода камней. С утра у меня немного болела голова, но теперь стала болеть еще сильнее, и с носа начало течь. Я переживала, что если простужусь, то сядет голос, и тогда Лэкс будет орать на меня…нашла чем переживать. Страшнее не то что он будет орать, а то, что больше ничего не будет, но нам по-прежнему нужно разыгрывать из себя пару. Как мне теперь быть, когда он будет меня целовать? Что делать? Я не смогу все это выдержать без нервного срыва. Но ведь невозможно просто взять и вырвать все чувства к нему с корнем, только потому что мне больно из-за его поступков.