Сломанная любовь - Евсения Медведева

слезу об футболку и вложил свою ручку в мою, с силой сплетаясь маленькими пальчиками сквозь мои.

— Привет, — он так горько вздохнул. Губы его затряслись, глаза покраснели, а щёки стали ярко-пунцовыми. Мишка выдержал всего пару секунд, а потом сиганул мне на шею.

— Мороженого захотелось, — я поднялся, прижимая его трясущееся тело к себе так крепко, как бы мне хотелось, чтобы обнимал меня отец вместо сухих, безжизненных моралей. — Ты как? Со мной?

Мишка говорить не мог, лишь быстро закивал головой, пряча лицо мне в шею. По коже потекли горячие детские слёзы, что соляной кислотой разъедали душу до основания. Если бы мог, то разревелся бы в голос, выталкивая внезапную боль, что разворошил толщу ила на дне сердца, но нельзя было.

— Прости, — заикаясь прошептал он.

— За что?

— Там был парень из моего садика, они, оказывается, живут в этом отеле. Он с пацанами стал кричать, что я точно из капусты, потому что отца у меня нет! А я сказал, что мой папа такой крутой, что им даже не снилось! Сказал, что мы вместе играем, катаемся на велосипедах и ходим на хоккей, а Димка Костиков стал ржать и говорить, что нет у меня никого! — Мишка говорил всё скороговоркой, проглатывая звуки, и мне пришлось напрячься, чтобы понять смысл.

— Он здесь?

— Кто? — Мишка вытер слёзы и только потом повернулся, позволив заглянуть ему в глаза.

— Костиков, кто еще же? — сын стал вращать головой, а через мгновение детский пальчик ткнул в сторону группы парней, над которыми охали мамочки. Я кивнул и пошёл прямо в пекло ада, прекрасно понимая, что с разъярёнными фуриями проще не связываться, но я никак не мог подвести Мишку. Был у меня один козырь… Чёрт, да простит меня Лялька… — Добрый день, дамы. Наши дети немного поругались.

— Добрый… — дамочки сначала вытянулись в струнку, приготовившись к очередному акту атаки, но, столкнувшись с моей обезоруживающей улыбкой, явно передумали вгрызаться в горло папочке с ребёнком на руках. Женщины перестали дёргать детей, принявшись поправлять волосы и хлопать ресницами. — Это же мальчишки, ничего страшного. А вы муж Королёвой Ольги Станиславовны? Мы в этом году к ней в первый класс идём.

— Прекрасно, — я подмигнул пацанам, которые замерли, растерянно рассматривая мои татуировки. Мишка приободрился, даже стал улыбаться, наблюдая за ошарашенными мордочками, а потом и вовсе осмелев высунул язык своим обидчикам. — Как приятно встретить земляков, хоть и при столь неприятных обстоятельствах. Хорошего дня, всего доброго.

— Ольге Станиславовне привет!

— Непременно, — я кивнул и понёс сына к выходу, ища взглядом Царёва. К счастью, он уже вырулил из кабинета, сияя хитрой улыбкой. — Ну, Мишаня, идём сначала сандалики тебе купим?

— Ой, мамочка меня убьёт… Она сказала, что они стоят, как половина её зарплаты! — захныкал Мишка, дёргая ножкой, на которой болтался сандаль.

— Мамочка ничего не узнает, — я махнул Сане и пошёл бродить по галереям торгового центра. Признаться, я никогда не ходил по магазинам, а моим гардеробом уже лет шесть занимается Ника. Она просто пару раз в год заваливает мой кабинет пакетами, я выбираю, а остальное исчезает. Ну, ладно, мужское! Я соображу, не маленький… А как выбрать детские сандалии? Вот это большой вопрос.

— Здорово, Мишаня, — Саня дёрнул малыша за край футболке. — Какие планы?

— Привет, — рассмеялся Мишка и отбил пятюню своему новому другу. — Сначала за обувью, а потом есть мороженое. Ты с нами?

— Конечно!

Устав бродить по бесконечным бутикам, я взглядом поймал женщину с ребёнком и спросил её, где тут спрятан детский отдел. И эта превосходная дама отвела нас на нужный этаж. Дальше всё пошло проще. Мы сразу нашли консультанта и продемонстрировали образец. И через пару минут мы с Саней уже стояли и смотрели на гору коробок с похожими сандаликами, смущённо переглядываясь. Ни он, ни я понятия не имели, чем руководствуются женщины при выборе обуви?

— Может, сертификат соответствия запросить? — хмурился Саня, сгибая детский сандаль с такой силой, что, казалось, подошва сейчас лопнет. — А материал безопасен для ребёнка? Он согласован?

— С кем? — заржал я, отбирая экземпляр, пока он ничего не сломал. — С эпидемстанцией?

— Сейчас я найду консультанта и запрошу документы, — сказал и правда исчез за стеллажами, а я глаза закатил, прекрасно понимая, что Саня сейчас доведёт её своей дотошностью. Бедная Катька, подарю ей ещё одну коробку мороженого, пусть детка нервы лечит.

— Ну? Как думаешь, Мишаня?

— Они точно такие же, — пацан кивнул на единственный выживший эталон, что гордо стоял на соседнем пуфике.

— Тебе нравится?

— Ага!

— Берём! Царёв, отстань от девушки! Мишаня сказал, что ему нравится.

Мы избавились от улик, взяли мороженое и поехали к Микоянам, потому что девчонки скоро уже должны были вернуться. Всю дорогу Мишка молчал, напряженно смотря мне прямо в глаза в зеркало заднего вида. Мне даже не по себе стало от его взгляда. Царёв тоже заметил странное молчание, что было не свойственно этому активному малышу, поэтому и выскочил из машины, как только мы остановились у дома Микоянов.

— Мишаня? — я отщёлкнул ремни детского кресла, поднял его на руки и позволил посмотреть в глаза без отражения. — Пойдём по берегу прогуляемся?

— Пойдём, — кивнул малыш, покорно сидя на руках. — Ты меня простил?

— За что? — я опустил Мишку на песок, сам сел рядом.

— За то, что сказал, что ты мой папа? Не сердишься?

— Нет, конечно. Миша, я всегда приеду по первому звонку. Буду рядом всегда, — протянул ему ладонь, дождался его крепкого пожатия и вскинул глаза к небу, пытаясь подобрать нужные сейчас этому малышу слова.

— И даже драться будешь? — Мишка округлил глаза.

— Да я за тебя… — хотел подобрать синоним, но не получилось, и я пораженчески вздохнул. — Миша, если придётся драться – буду драться, если надо будет есть манную кашу, то бочку съем!

— Фу-у-у-у, ненавижу манку, — Мишка скорчил рожицу и вытащил язык.

— Я тоже.

— Съешь? — он прищурился, словно не верил.

— Слово даю.

— А за маму?

— И за маму бочку съем.

— И морду папе Костикова начистишь?

— Если будет смотреть на нашу маму на