Я для тебя всегда онлайн - Юлия Гойгель

— Ничего не произошло. Живот стало сильно тянуть. Вдруг, ночью начнётся… Ну, ты сам знаешь, что.

— Но пока же не началось?

— Пока нет.

— Может, и совсем не начнётся.

— Кирилл, не смешно!

— Я и не смеюсь. Давай, снимай, — он вновь тянет бельё вниз. — Хочу прижиматься к тебе голенькой.

— А испачкаться утром не хочешь?

— Всё равно ведь в душ, — пожимает плечами он. Встаёт и приносит из шкафа сложенную в несколько слоёв простынь. — Давай дополнительно расстелем, если ты так переживаешь.

— Воронцов, вот что с тобой делать?

— Любить, — шепчет он, стягивая с меня трусики. — Как можно чаще.

Утром просыпаюсь от резкого спазма в животе. Боль настолько сильная, что я почти сталкиваю с себя Кирилла и ложусь на бок, прижимая колени к животу. Так чуть лучше. Мужчина мгновенно просыпается и осторожно прижимается к моей спине, пытаясь через плечо заглянуть в моё лицо.

— Что случилось, солнышко, так больно? Может, врача?

— Нет, такое бывает. Сейчас станет лучше. Мне нужно в ванную, вернее в туалет.

Он тут же подхватывает меня на руки и опускает прямо на унитаз. Но сразу уходит. Через несколько минут становиться легче. Испачкаться я не успела, но по стенке унитаза уже течёт красная струйка. Мне нужно не только бельё, но и кое-какая упаковка. Понятно, что всё это в санузле само не материализуется. Приходиться звать Кирилла и объяснять, что мне нужно. Но, едва ручка двери поворачивается, я кричу, чтобы он не входил.

— Не буду. А как тебе отдать требуемое? Бросить на пол?

В последней фразе слышится смешок.

— Нет, не бросай. Входи.

Завтрак в меня не лезет от слова совсем. Я еле осиливаю половину чашки кофе, да и то, чтобы запить таблетку спазмолитика.

— Может, полетишь завтра? — с сомнением смотрит на меня Кирилл. — Созвонимся с твоим руководством, попросим за свой счёт.

— Нет. Завтра мне будет лучше. И я же не пешком пойду.

Вместе с водителем и охранником Кирилл провожает меня до окошка регистрации. Двое его сопровождающих отходят в сторону, и мужчина берёт мои ладони в свои.

— Мы так и не поговорили, Софи. Но время ещё будет. Я хочу, чтобы ты знала: мы ничего не испортили. Мне с тобой очень хорошо. Ты можешь прилететь ко мне в любое время. И обязательно напиши, когда будешь дома.

Кирилл говорит сумбурно, перескакивая с предложения на предложение. Он не лжёт, не говорит того, что не чувствует. Просто сама тема отношений для него непривычна. Мы оба не знаем, как нам себя вести в сложившейся ситуации. Да, между нами что-то есть. Только что с этим делать?

Уже сидя в самолёте я пытаюсь разложить всё то, что было между нами, по полочкам. Написать план, как нас учили в институте. Выделить самое важное. Общее. Но, кроме обоюдной симпатии ничего общего у нас и нет. Кирилл дал мне возможность заглянуть в свою жизнь, не приоткрыл дверцу, а распахнул широко. Мою он тоже видел. Наши жизни идут параллельно друг другу, но не как прямые, у которых могут появится точки пересечения, а как окружности, как космические орбиты. А нам, подобно спутникам, не покинуть не одну из них, не выйти за пределы замкнутой окружности.

Кирилл слишком самодостаточен, чтобы менять свою жизнь из-за кого-то. Он не будет подстраиваться и искать компромиссы. И, что здесь скрывать, он нравится мне именно таким. Но я не хочу быть в его жизни пусть и постоянной, но переменной, которую периодически можно заменять другой. Главное, как он сам утверждает — не менять правил. Я точно знаю, что и от меня он ждёт того же. Ни меньше, ни больше. Никаких исключений. Всё по установленным им правилам. И я не преувеличиваю. Отлично насмотрелась на примере Анжелики. Мне достаточно. Впрочем, мой собственный брак, как и брак Кирилла, опять же являются задачей, которая уже имеет своё решение. И самое последнее, что я могу сделать — это пытаться найти иное решение нашим с Кириллом отношениям. Его просто не существует. Да, учебники математики иногда пересдаются. Но меняется лишь обложка, не содержание. Мне ли, как преподавателю, этого не знать?

Конечно, приехав из аэропорта, я пишу Кириллу. Он отвечает. Но дальше у меня занятия, да и у него, наверное, накопилось очень много работы. Четверг, пятница и суббота также расписаны по минутам. В воскресенье приходит Алина. Я не скрываю, что жила у Кирилла, но то, что наши отношения перешли в горизонтальную плоскость — не сообщаю. Мы с подругой никогда не смаковали подробностей интимной жизни друг друга. Может, потому что у обоих были первыми мужья; может, потому что для обоих подобная тема являлась уж слишком личной. Но, на сегодняшний момент, я точно знаю, что подруга не поймёт моих эмоциональных переживаний. Когда-то и до сих пор она не поняла причин моего развода с Сашкой, теперь она не увидит причин, почему мы с Кириллом не можем встречаться. Мы оба свободные и достаточно взрослые, чтобы обоюдное сексуальное влечение как раз и являлось главным поводом для встреч.

— Как твой сосед? — спрашиваю я, чтобы увести разговор в другое направление.

— Нормально. Здороваемся, общаемся. Знаешь, а он другой.

— В каком смысле? — уточняю я.

— Во всех. Ну, кроме того, что у него две руки, две ноги, одна голова, — в своей манере отвечает Алина. — Он моложе за нас с тобой, да и за Виталичка на два года, а мне кажется, что это я рядом с ним — вчерашняя школьница. Знаешь, Софи, он стал бы хорошим отцом для Владика.

— Тормози, Алина, — пытаюсь остановить я подругу. — Марк тебе нравится или ты решила поставить на браке с Виталичком крест?

— Ничего я не решила, — вздыхает подруга. — И из ума не выжила. Понимаю, что Марку ни я не нужна, ни мой сын. Поняла, что он другой — и всё. Но это совсем ничего не значит. Я просто делюсь с тобой мыслями.

— Мы все разные, Алина. Я пыталась объяснить тебе это, когда разводилась с Сашкой. Очень разные.

Следующая неделя идёт по накатанной. Кирилл пишет с утра и несколько раз звонит. Мне нравится читать его утренние сообщения, а вот его звонков я элементарно боюсь, потому что, знаю, однажды придётся услышать о том, что он встретил женщину и провёл с ней ночь. Как мне на это реагировать? Спросить, было ли ему хорошо? Успел ли он выспаться? Планирует ли следующую встречу? Что в таких случаях спрашивают друзья.

— Прилетай, — говорит он мне в конце