Приватный танец - Eiya Ell

сигнал и я сворачиваю назад. Сука, подскальзываюсь и чуть не падаю, я бегу за той. За ней, которая колотила рюкзаком по моему лицу, не давая возможности разглядеть свое лицо. То что мое лицо может быть в синяках и ссадинах мне плевать, я бегу за девушкой, которая пахнет как она, как моя малышка.

Только зря. Ее нигде нет. Естественно.

Она же не будет ждать, пока ее догонят и побьют в ответ.

Нет, я маньяк, который теперь в каждой девушке хочет увидеть ее. Эта, которая лупасила меня не может быть ею, моя не стала бы бить меня, да и она не такая дикая, как эта. Черт. Я из-за своей извращенной фантазии упустил Диану с портфелем.

***

— Марк! Что с твоим лицом? — спрашивает отец, я же яростно смотрю на отца Дианы.

Злосчастный портфель стоит на столе, охране удалось догнать рассвирепевшую Диану.

— Все в порядке, папа, — я присажавияюсь на кресло в своем кабинете, папа и Альберт Иванович, ни в чем не повинный, но в моих глазах такой-же виноватый, после действий Дианы, сидят на диване, ждем арабов.

— Ты весь красный.

— Это от мороза! — отвечаю отцу и одновременно пишу смс Ханскому, который тут же отвечает, что в квартиру Златы никто не возвращался. Вот где мой больной мозг, пока мы сидим тут, ждем подписания важного договора, я думаю о ней. Особенно очень остро ощущаю ее потерю, после того, как учуял ее запах, который одурманил мой разум и мое сердце.

— Марк Кириллович, — в кабинет заходит Антонина Вячеславовна, я закатываю глаза, но не до собеседований мне сейчас, — доброе утро всем.

— Доброе утро, — папа тепло приветствует Антонину, потому как она еще работала при нем, — но мы уже с Альбертом пойдем. Сынок, ждем тебя в конференц зале.

— Марк Кириллович, — начинает Антония, — это… я вот подумала, может пока нет арабов, вы переговорите с девушкой? Она уже здесь.

— Что делать, посмотрю и послушаю, зови!!

— Майя, — Антина открывает дверь и зовет девушку. Я охуеваю, когда вижу русскую девицу, в пуховом платке, которая лупила меня рюкзаком, из-за которой все мое лицо красное! Вот сука!

Ярость затуманивает мозг, еще и злость, за сегодняшнее утро!

Какие-то бабы смогли отлупасить меня!

Одна вырвала портфель, убежала!

Другая, взявшись неизвестно откуда, отлупасив мое лицо рюкзаком, скрылась в неизвестном направлении!

Это просто пиздец!

— Майя, заходи, знакомься — это Марк Кирилович!

— Пошла нахуй, Майя!!!

Глава 37

МАЙЯ

Чувство, что я не там, где должна быть, не покидает меня, с того самого момента, как мы приехали в маленькую деревушку. Бабушка Лиза, родная сестра бабушки Нюры, встретила нас с улыбкой и с большой болью в глазах. Бедная бабушка лежит, не может вставать, жалуется на боль в ноге. И она не то, что вставать, она и лежать не может. После того, как она описала свои болевые ощущения я поняла, что это защемление седалищного нерва. Я предположила, потому что у мамы было точно так же. Бабушка Нюра настаивает, несмотря на возмущения сестры и я вызываю скорую помощь. Деревня находится очень далеко от города, за тридцать километров, поэтому скорая приезжает через пол часа. Пока ждем, мы со Златой разбираем вещи. Помогаем спустить банки бабы Нюры в подвал, оставляя банку компота, соленых огурцов и помидор, для новогоднего стола, как сказала бабушка Нюра.

Домик хоть и саманный, но очень уютный и большой, в отличии от других домов. В доме три комнаты, одна из которых обустроена под большой зал, и большая прихожая-кухня. Да, у бабы Лизы, как заходишь в дом, сразу попадаешь в прихожую-кухню. Две другие комнаты обустроены под спальни. Бабушка Лиза лежит в зале на диване, остальные две комнаты она отдала нам.

— Делайте все, что хотите, — под негромкий стон говорит бабушка Лиза. От боли покрывается потом. Мне очень жаль бабушку, я знаю какого это, потому что, когда у мамы было такое, она громко стонала, не терпела никакую боль.

В каждой комнате по две кровати, с запасными одеялами и матрасами, и со множеством подушек. Я мысленно перемещаюсь в наше село. У нас в селе у каждого в доме была одна большая спальня-гостевая, в которой тоже были по несколько кроватей с запасными одеялами и подушками.

Пока мы разбирали сумки, Женя уснула — устала с дороги. Мы тоже вымотались с дороги, но едем в приемный покой я, и бабушки, по настоянию врача.

Злата остается дома, готовить ужин. Кстати, дом бабушки отремонтированный и с новой техникой. На кухне, есть стиральная машинка, микроволновка и пароварка..

Как она потом рассказала, ремонт сделал ее сын, который настаивает на ее переезде в Германию, но упрямая бабушка не хочет оставлять свой дом, в котором жила со своим мужем и растила двоих детей. Ее сын женился и переехал жить в Германию, он отличный хирург и проявил себя отлично, почему его и пригласили работать в немецкую клинику. От сына у бабушки Лизы трое внуков, а от дочери двое. Дочь живет в Питере. К дочке переезжать бабушка тоже отказывается.

— Я никогда не брошу свой дом, и все!

В больнице бабушку осматривает дежурный терапевт, настаивает и хочет положить бабушку в стационар, но та естественно отказывается. Как я и предполагала, защемление седалищного нерва. Нам выписывают лечение, уколы и таблетки.

— Если не полегчает, приезжайте, — говорит врач, вручая мне листок с назначениями, — у вас есть, кому сделать уколы?

— Есть, — отвечаю под удивленные взгляды бабушек. И я умею и Злата. Научились. Друг на друге, это не сложно, если делать все аккуратно и там, где можно, а не там, где захочется.

Возвращаемся с больницы на такси, по пути не забываем заехать в аптеку, в круглосуточную. Время давно уже за девять, поэтому по возвращению, я первым делом ставлю уколы, их оказалось два, лично контролирую, чтобы бабушка выпила таблетки, после мы ужинаем в тишине. Потому как Женя так и не просыпалась. Злата приготовила пюре и сосиски.

После ужина баба Нюра вызывается помочь купать сестру, опять с возмущениями и ворчанием. Мы со Златой пока убираем моем посуду, улыбаемся, когда слышим возмущения бабы Лизы. После помогаем уложить бабу Лизу в чистую постель, которую сменила Злата.

По очереди принимаем душ и ложимся спать.

— Этот душ и туалет пристроил мой покойный дед, — рассказывает баба Лиза, перед сном.

— Тебе хоть чуточку легче? — спрашивает Злата, на что та мотает головой. Я намазываю поясницу баб Лизы мазью, которую нам выписали,