Невольно беременна - Виктория Вишневская

ответственности. И здесь не помог бы ни я, ни Адам, ни другие. Картер из-за того, что был туристом в России, никак не мог вмешиваться в это. Да и в чужой стране он не настолько могущественен, как здесь. У меня тоже были связаны руки. И он знал, что если останется в живых – будет гнить до конца жизни в тюрьме. С той мыслью, что убил человека.

Сжимаю ладони и опускаю голову вниз.

В услышанное поверить невозможно. Учитывая, что я помню своего брата не таким…

– Дальше, думаю, ты знаешь. Артём позвонил Адаму, попросил облегчить ему смерть. Ему тоже было хреново, Алиса. И он выполнил последние просьбы Артёма. Но попался. Был свидетель, но с ним пришлось разобраться.

Поднимаю голову, уточняя дрожащими губами:

– Убили?

Влад не отводит взгляда. Смотрит прямо в мои глаза. И даже не собирается как-то оправдываться или увиливать.

– Да. Но это сделал я. Не Адам. Но сейчас важно другое. Ты коришь Картера за то, что сделал и твой брат.

И, к сожалению, Артём уже не скажет, что всё было не так.

– Ладно, спасибо, – у меня не хватает других слов. Ни возражений, которые должны пойти следом. Их нет. Судя по тому, что случилось с Тёмой, я совершенно его не знала. И теперь запуталась ещё больше. – Спасибо тебе огромное ещё раз. Если бы не ты, не знаю, что бы произошло с нашим сыном. Вдруг потребуется какая-то помощь, можешь рассчитывать на меня, хоть и без понятия, чем сумеет тебе помочь такая, как я.

– Всё нормально. Я пойду, тебе, наверняка, нужно побыть одной.

Просто киваю.

Потому что это реально необходимо.

И как только Владислав отходит на несколько метров, опускаюсь на бортик фонтана. Смотрю в чистую воду, которую набрали совсем недавно. А на дне золотистая российская десятка.

Я запуталась.

И слова Влада ничуть не подтолкнули меня к правильному решению.

В голову стреляет бредовая затея.

Это глупо. Безрассудно. Но это всё, что сейчас есть в моей голове.

Сверлю взглядом монетку, которую кинул Влад. Да ладно, я же не верю в эту чушь.

Достаю мелочь из кармана и смотрю на цент в ладони. Это будет не окончательное решение, но подталкивающее.

Аверс (*решка) – уеду в Россию, заберу детей.

Реверс (*орёл) – останусь. Забуду прошлое, о котором забываю всегда. И буду жить настоящим.

Собираюсь с духом и пускаю монетку в воздух, к фонтану. И загадываю самое бесполезное в жизни желание.

«Пусть эта монетка поможет мне принять правильное решение».

Смотрю, как она летит вниз, опускаясь в булькающую воду, и приземляется на дно фонтана.

Аверс.

Кажется, даже монетка против того, чтобы я осталась с Картером.

Шумно выдыхаю, слыша за спиной знакомые тяжёлые шаги.

Распрямляюсь и оборачиваюсь, встречаясь с тёмными глазами Адама. Мужчина спокоен, но подавлен.

– И что тебе подсказала монета? – усмехается, высмеивая такой способ принятия решения.

Смотрит так, что не могу выдавить хоть что-нибудь.

Стою перед ним, прирастая к земле, понимая, что не хватает сил сказать этих слов. Язык немеет, губы не шевелятся.

Скрещиваю руки и сжимаю запястье ладонью. С сожалением смотря на мужчину, которого люблю, проговариваю:

– Прости, Адам…

Глава 67

Скрещиваю руки и сжимаю запястье ладонью. С сожалением смотря на мужчину, которого люблю, проговариваю:

– Прости, Адам… Но я не верю во всё это. В случайности, предсказания судьбы или выполнение желаний.

Уголки его губ слегка взметаются вверх. Знаю – он тоже не верит.

Этим мы были похожи – скептики и реалисты.

Но это не всё, что я хочу сказать.

Вдыхаю побольше воздуха и пытаюсь выдавить из себя хоть какую-то улыбку.

– И тебе придётся терпеть меня такой.

В его глазах неверие, как и в моих.

Да, я говорю, что есть на душе. Не в разуме, уже неуверенном в любом своём действии.

Только эмоциями, чувствами, которые испытываю к этому человеку.

Делаю шаг вперёд, не отрывая от него взгляда.

Он всё ещё не приходит в себя. А я атакую. Ускоряюсь, подбегаю к Картеру и обвиваю его могучее тело своими тонкими руками. Прислоняюсь лицом к его груди. Слышу биение его сердца. Своего. Бьющегося в унисон.

А потом произношу то, что всегда говорю себе по жизни.

– Я не привыкла жить прошлым. Только настоящим, будущим. И эта ситуация не исключение. Поэтому я готова забыть старое. Начать с чистого листа. С тобой. Нашими детьми.

Его ладони не обвивают мою талию, как делают всегда. Опускаются на лицо, отрывая от себя. Поднимают его, заставляя посмотреть Картеру в глаза.

И я делаю это. Вижу в них благодарность. Счастье. И любовь.

Адам наклоняется и целует. Не жёстко и необузданно как раньше. Нежно, неторопливо, пробуя на вкус долгожданный поцелуй.

Семь месяцев друг без друга перерастают в нечто большее.

Нас хватает на несколько секунд. А потом словно накрывает.

Изголодавшись, наступаем, не жалея сил.

Прижимаюсь теснее, вставая на носочки и вплетая свои пальцы в его слегка отросшие волосы.

Подстраиваюсь под его темп, чувствуя на губах терпкий вкус алкоголя. Он пил. Но сейчас это неважно, сегодня можно.

Картер проникает в мой рот языком, пьяня и совращая. Не вижу граней и делаю то, что хочу – снимаю с себя все замки, которые поставила тогда, когда убежала.

Теперь я открытая. Для него. Поэтому не сдерживаюсь, целую так, как не делала это никогда.

Вкладываю в этот поцелуй все эмоции, чувства, боль, пытаясь передать ему. Как сильно привязана к нему, как благодарна и как люблю.

Вдали от него было одиноко, грустно, разрушающе. Думала о нём каждый день. Представляла, как он дотронется до моей кожи. Проведёт по телу большими ладонями. А потом доведёт до исступления, сминая жёстко губы и входя до упора.

Я буду помнить обо всём. Но попытаюсь относиться к болезненному прошлому легче.

А пока…

Нам предстоит многое нагнать. И я начинаю это прямо сейчас, отдаваясь в сильные руки, требовательные губы…

* * *

Спустя несколько месяцев

– Адам, стой, – вся горю от желания. Меня трясёт, как алкоголика, которому не дали градуса.

Проворные пальцы проникают в трусики, и я привстаю на столе, позволяя сделать это. Внутри всё горит от возбуждения, и я не выдерживаю и постанываю.

– Молчи, маленькая чертовка, – шею опаляет тёплое дыхание, когда подушечки пальцев проводят по нежным и мокрым складочкам. Хочу почувствовать его в себе. Так глубоко, на всю возможную длину, но лишь бы ощутить его внутри.

Но лучше совершенно другое. Но мы