Кредит на любовь - Илона Шикова

а больше всего близостью любимого мужчины рядом. Он такой непредсказуемый, что уверена – скучно нам не будет. Как говорил недавно мой внутренний голос, мне не хватает его напора и несдержанности. Надеюсь, в будущем мы друг друга компенсируем сполна.

Ринат надавливает мне на талию, заставляя прогнуться в спине. Крепко удерживает, нависая сверху, и тут его взгляд натыкается на мою правую ногу, которую я немного приподнимаю вверх, где в высоком разрезе виднеется край чулок. Парень негромко стонет, после чего медленно ведет пальцами по краю этих самых чулок, задирая немного платье.

– Ты меня с ума сведешь, – заставляет меня резко выпрямиться, убирая руку обратно на талию.

– Нравится? – в очередной раз за сегодняшний вечер наслаждаюсь произведенным эффектом.

– Соблазнительница, – шепчет мне на ушко, нежно и очень аккуратно целуя в висок.

– Дорогой, ты относишься к девяноста процентам мужчин, которым нравятся чулки на стройных ножках своих спутниц, – ехидно улыбаюсь, наблюдая, как Ринат смотрит мне в глаза и у него вытягивается лицо. – Какой ты предсказуемый!

– Через пару часов я тебе покажу, какой я несдержанный, – произносит довольно серьезно, делая акцент на последнем слове, а я в очередной, не помню, какой по счету раз, ликую в душе и выдаю свою самую обворожительную улыбку…

Глава 43

– Не хочу тебя отпускать, – Ринат прижимается лбом к моему, удерживая меня руками за талию.

Мы стоим возле моего автомобиля и вроде как прощаемся. Мой спутник уже переложил сумку в багажник внедорожника, который пять дней меня дожидался на подземной парковке, однако уже минут десять Ринат не хочет пускать меня за руль.

– Мне надо всего пару дней, – провожу пальцами по его правой щеке. – Давай пока не будем дразнить отца, пусть до конца остынет. А потом я с ним серьезно поговорю. Уверена, он поворчит, но все-таки прислушается к доводам разума.

– Лучше я сам поговорю, – не помню, в какой по счету раз, Ринат целует меня и наконец-то разжимает руки.

Усаживаюсь за руль, выезжаю с подземной парковки, на ходу сигналя своему любимому мужчине, который замирает на месте и провожает взглядом внедорожник, тем самым разрывая мне сердце на части. Как же хочется остаться хотя бы утра, но долг перед родителями не дает возможности расслабиться и оторваться на полную катушку.

Господи, ну почему у меня все слишком сложно в жизни? Почему я не могу любить, как все; наслаждаться близостью с желанным мужчиной не тайком, чтобы не дай Бог не донесли отцу, а открыто, показывая всем, как я на самом деле счастлива! Я просила у Рината пару дней, но чувствую, поговорю с родителями уже завтра. А если не поймут, то…

Думать о том, что буду делать после, не хочу. И прогоняю все ненужные мысли прочь. Поймут. Обязательно поймут и порадуются за свою дочь. А иначе быть не может. Иначе это не любовь, а какое-то больное чувство – полностью подавлять волю человека, заставляя его поступать именно так, как они хотят. И самое обидное, что я являюсь этим самым человеком, а вот мои родители немного неадекватно воспринимают действительность, пытаясь манипулировать мной и заставляя подчиниться их желаниям.

Через пятнадцать минут паркуюсь возле дома, медленно заезжая во двор. Охранник кивает мне в знак приветствия и провожает взглядом, наблюдая, как я выхожу из машины, достаю сумку с вещами из багажника, после чего направляюсь к входной двери. Устала очень, но это такая приятная усталость, что даже жаловаться не хочется.

Захожу в дом и первым делом натыкаюсь на родителей. Отец сидит на диване, пристально глядя на то, как я двигаюсь вперед, а мама застывает за его спиной. И тоже не сводит с меня глаз.

– Всем привет, – улыбаюсь, останавливаясь. Кидаю сумку рядом и только делаю шаг вперед, чтобы подойти к родителям и поцеловать после длительной разлуки, как грозный рык отца заставляет меня остановиться:

– Где ты была?

– В командировке, – спокойно отвечаю, не понимая, почему он разговаривает со мной в подобном тоне.

– Не ври мне! – продолжает кричать мой родитель. – Да как ты посмела!

– Не пойму, ты о чем? – хмурю брови, наблюдая, как отец становится пунцовым от злости. Еще немного, и точно взорвется, как бомба замедленного действия.

На лице мамы тоже не наблюдается ни одной положительной эмоции, и мне становится немного не по себе. В глубине души понимаю, что попала, знать бы еще, что именно им известно.

– Ты, – шипит отец, стреляя в меня взглядом полным ненависти. – Уже врать начала из-за этого ублюдка?! В командировку, говоришь, тебя отправил заведующий кафедрой?

– Не смей его так называть, – произношу чуть ли не по слогам. – Он…

– Использует тебя, дура! – нагло перебивает меня отец, метая глазами молнии ярости. – Ты думаешь, нужна ему? Он хочет получить от меня договор с выгодными для себя условиями. А с помощью тебя, уверен, Ибрагимов станет меня шантажировать.

– Ты следил за мной? – наконец-то меня озаряет догадка, и теперь уже я начинаю выражаться эмоционально.

Отец под моим взглядом немного оседает, и я понимаю, что попала, как говорится, в яблочко. Дожилась, теперь уже прихвостни моего неадекватного родителя следуют за мной по пятам. То-то я удивилась, что отец так быстро, а главное спокойно согласился с моей командировкой и даже не задал ни одного каверзного вопроса.

– Если ты не видишь дальше своего носа, то приходится самому всё контролировать, – уже спокойнее произносит мой родитель, но волна эмоций продолжает меня накрывать с головой.

– Хватит! – как-то слишком резко и довольно громко вырывается. – Достал уже, и со своим контролем, и со своими нравоучениями. Я люблю его, понял? И никакие твои слова и оскорбления не разрушат наших с ним отношений! Ты уже сам ослеп из-за своей жажды власти и поголовного контроля всех окружающих. Надоело плясать под твою дудку!

– Неблагодарная, – фыркает отец и кривится, глядя на меня исподлобья. – Он добьется своего, использует тебя и бросит. Куда потом рыдать прибежишь?

– Точно не к тебе, – резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и слышу в спину:

– Я еще не закончил!

Плевать. Вот