Моя Нирвана (СИ) - Инфинити Инна

— Твоим тогда еще ничего не было! — язвит.

— Было! — я возвращаюсь на подушку и прижимаю Лизу к груди. — Ты всегда была моей. Всегда.

Она резко вскидывает на меня взгляд и щурится. Узнаю в этом выражении свою любимую Бестию.

— С чего это вдруг я была твоей? Не была!

Меня смешит, как она пытается это отрицать. Чтобы перестать спорить, несколько раз целую ее, а затем уютнее устраиваю в своих руках.

— Давай спать? — произношу устало.

— Спать!? — восклицает. — Ты же только что сказал, что моя девственность не является проблемой.

— Не является, — соглашаюсь. — Но твоей первый раз должен быть не на этом продавленном диване.

— А где должен быть мой первый раз?

— Я подумаю об этом.

Чувствую, как Лиза улыбается мне в грудь.

— Да ты романтик, оказывается.

— Нет… — Ее слова меня смешат. — Я совсем не романтик. Но твой первый раз совершенно точно не будет на этом диване.

— Хорошо, — лениво соглашается и обвивает меня рукой.

— Нам некуда спешить, — произношу сквозь сон. — У нас впереди целая жизнь.

Глава 63. Кофе в постель

Я просыпаюсь раньше Лизы. Судя по свету, который бьет из окна, мы с ней нещадно проспали свои институты, но я все равно не спешу будить Лизу и торопить ее на занятия. Да и сам не хочу расставаться с девушкой даже на несколько часов.

Она лежит на спине, повернув голову в мою сторону, буквально в полуметре. Такая красивая: пухлые губы, аккуратный носик, слегка выпирающий подбородок, как у отца. Не сильно, но достаточно, чтобы заметить их внешнее сходство.

Наверное, это все-таки странно, что мы с Лизой называем отцом одного и того же человека. Но я не могу начать называть его по имени, даже несмотря на то, что мы с Лизой теперь вместе. Он вырастил меня, как родного сына, и я не хочу звать папу как-то иначе.

При мысли о том, что надо будет аккуратно известить семью о наших с Лизой отношениях, настроение тут же портится. Чего греха таить, никто из них не обрадуется. Даже расстроятся. Но вслух, конечно, ничего не скажут, сдержанно улыбнутся, мама обнимет нас с Лизой и уйдет в другую комнату плакать. Отец пожмет мне руку, скажет пару наставлений — уже не как своему сыну, а как претенденту на руку и сердце его дочери — и пойдет утешать мать. А заодно и запивать это известие крепким алкоголем.

Леша покрутит пальцем у виска, Ира брезгливо скривит лицо и обязательно спросит, а как наш с Лизой союз отразится на ее будущей политической карьере.

«А вдруг из-за вас за меня не проголосуют?», — я прямо слышу в голове ее голос.

Глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю. Пожалуй, пока что семье лучше ничего не сообщать. Расстроить близких людей никогда не поздно.

Я тихо встаю с постели, беру вещи и иду принимать душ в мужскую раздевалку. Не хочу будить Лизу шумом воды. Затем одеваюсь и выхожу из клуба, чтобы купить нам в соседней кофейне завтрак: ее любимый пряный латте на кокосовом молоке и несколько пончиков с шоколадом. Себе беру обычный американо и сэндвич.

Когда я возвращаюсь, Лиза уже не спит. Сидит сонная на постели и растерянно вертит головой по сторонам.

— Привет, — улыбаюсь ей такой растрепанной, когда захожу в кабинет.

— Привет, — тихо говорит и тоже расплывается в улыбке. — Я сначала не поняла, где проснулась. Смотрела по сторонам и вспоминала минувшую ночь. Думала, что мне все это приснилось. А чем это у тебя там так вкусно пахнет? — Лиза переводит любопытный взгляд на бумажный пакет в моих руках.

— Я сходил нам за завтраком. — Бросаю взгляд на часы. — Хотя уже скоро обед.

Лиза смотрит на время вслед за мной. Стрелка показывает 12 часов.

— Я проспала универ, — закатывает глаза.

— Расстроена? — снимаю с себя куртку и подхожу к Лизе. Но сажусь не на диван, а на пол рядом с ним, поставив на постель пакет с едой.

— Неа, — смеется. — От одного прогула ничего не будет. Да и в принципе я к красному диплому не стремлюсь.

— Твой любимый пряный латте, — достаю из пакета стакан.

— Кофе в постель? — выгибает бровь в своей излюбленной манере Бестии. — Миша, ты хоть понимаешь, что принес мне кофе в постель!? Ты! Тот, кто меня всегда ненавидел!

Я смеюсь ее словам. Возразить мне нечего. Лиза абсолютно права. Тот, кто всю жизнь ее ненавидел, принес ей кофе в постель.

Она поднимает повыше подушку, чтобы поудобнее сесть, и делает глоток.

— Ммм, как вкусно. — Жмурится.

— Там еще пончики с шоколадом.

Лиза тянется в пакет и достает один.

— Класс, — довольно улыбается.

Я делаю глоток американо, не сводя глаз с Лизы. Она сидит, облокотившись на спинку дивана. Одеяло закрывает ее по пояс, оставляя моим глазам ее плоский живот и грудь в черном кружевном лифчике. Понимаю, что от греха подальше мне лучше не смотреть на Лизу в бюстгальтере, но ничего не могу с собой поделать: от нее не отвести взгляд.

— Ты слишком пристально меня рассматриваешь, — ехидно замечает.

— Ты красивая, — честно отвечаю.

— Да неужели? — язвит. — В детстве ты говорил, что я страшная, как колдуньи из мультиков. Что изменилось?

Я немного медлю с ответом, пытаясь подобрать слова. Лиза спрашивает шутливо, у нее сейчас хорошее настроение, а вот я, наоборот, воспринимаю ее вопрос чересчур серьезно.

— Изменилось то, что я могу больше не сопротивляться своим чувствам к тебе, — говорю через некоторое время. — Они всегда были, но я подавлял их в себе. Теперь наконец-то могу этого не делать.

Я слишком серьезно ответил на ее вопрос, заданный в шутку. Лиза тянется к пакету, достает из него салфетку и вытирает губы, на которых остались следы шоколада. Затем поднимает на меня взгляд и долго смотрит.

— В какой момент у тебя все началось?

Хороший вопрос. Но ответа на него у меня нет.

— Я не знаю. Я просто всегда понимал, что никакие мы с тобой не брат и сестра. Вот с самой первой секунды, как увидел тебя.

— Расскажи мне, как ты увидел меня в первый раз.

— Было лето. Мы ехали с родителями на машине, остановились в твоем дворе, отец зашел в подъезд и через несколько минут спустился с тобой. Открыл заднюю дверь, где сидел я, показал мне тебя и сказал, что тебя зовут Лиза и ты моя сестра. А я глянул на тебя и в мозгу будто заорала пожарная тревога: ОНА МНЕ НЕ СЕСТРА. И мое мнение об этом так ни разу за 20 лет и не поменялось. Когда ты была совсем маленькой, я не обращал на тебя внимания, но потом ты стала подрастать, и абсолютно все вокруг начали твердить, что ты моя младшая сестренка. Меня это бесило, потому что я-то чувствовал, что это не так. От безысходности я срывался на тебе. Но… — запинаюсь. — Но на самом деле я просто глушил так чувства к тебе. Всегда была только ты, Лиза.

Она издает саркастичный смешок.

— Всегда была я в перерывах между твоими одноразовыми телками? Я видела и слышала тебя с какой-то брюнеткой. Я спала в комнате Иры, когда ты пришел с девушкой. Я вышла на ваши причмокивающие звуки и увидела, как ты в своей комнате лежишь на ней сверху. Когда она потянулась расстегивать ремень на твоих джинсах, я поняла, что дальше мне лучше не смотреть, и вернулась в спальню Иры. Ну а потом последовала музыкальная композиция из ваших стонов. Ты называл ее «деткой».

Лиза смотрит на меня то ли с обидой, то ли с разочарованием. Но она сейчас не злится, не язвит. Ей, скорее, грустно. И мне, черт возьми, тоже.

— Если я называл ее «деткой», то это означает, что я не помнил ее имени.

Лиза смеется и качает головой.

— Если бы родители не скрывали, что усыновили меня, то у нас с тобой все было бы по-другому с самого детства. — Продолжаю. — Но все сложилось так, как сложилось, и мне лишь остается радоваться, что я все-таки узнал правду, хоть и очень поздно. Мы еще можем все исправить и наверстать упущенное. Мне никто не нужен, кроме тебя.

Лиза не отвечает, молча продолжая есть свой завтрак. Я тоже перехожу к сэндвичу, но настроение от нашего первого совместного утра уже не такое хорошее, как было изначально. Я понимаю, что легко не будет. И дело даже не столько в семье, которая все равно смирится, сколько в нас самих. Нам с Лизой предстоит большая работа над собой.