Susanne Beck - Трилогия Айс и Ангел

Проигнорировав взгляд, я закончила дело, отправив письмо, и начала ждать ответа. Он пришел через две недели. Оказалось, что я забыла указать серийный номер, а по названию дело обнаружить не удалось. После нескольких звонков я выяснила номер и отправила еще одно письмо. Ответ сообщал, что я не указала еще какую-то важную информацию. И так далее, и тому подобное, без конца. Аминь.

Когда я отправила письмо, которое содержало всю необходимую информацию в нужных графах и все требуемые номера, мне позвонила очень милая женщина, которая сообщила, что не нашла такого дела ни по названию, ни по номеру. Затем она предложила обратиться в Дворец Правосудия и даже дала номер телефона и имя клерка, который возможно мог мне помочь.

Моя мамочка могла бы мной гордиться: я просто лучилась вежливостью, несмотря на обуревавшее меня бешенство. Я беседовала то с одним, то с другим клерком, но безрезультатно. Как и Птица Додо (см. "Алиса в Стране Чудес"-прим. переводчика), протоколы дела Айс, похоже, исчезли с лица земли.

Когда передо мной оказалась кружка дымящегося чая, я отбросила раздражение и расплылась в улыбке, вдыхая божественный аромат. Подняв ее, я сделала приличный глоток, и чуть не уронила кружку, когда крепкий ликер достиг моего желудка. С округлившимися глазами я повернулась к Корине, которая улыбалась как ни в чем не бывало.

– Только не говори мне, что ты трезвенница, Ангел.

– Нет. Совсем нет. Просто я не ожидала…,-и это было правдой. Как правило, я и ликер не часто устраиваем свидания наедине. Несколько раз мне приходилось его пить с родителями, и не могу сказать, чтобы мне понравился вкус. Кроме того, не стоит забывать, что я жила с человеком, для которого выпивка была суровой хозяйкой. Глядя на то, во что превращался Питер под ее воздействием, мне совсем не хотелось прикладываться к бутылке.

– Да, но я подумала, что тебе надо расслабиться, -она подняла собственную чашку,-на здоровье!

Я тоже подняла чашку:

– Спасибо.

Следующий глоток был очень маленьким, и на этот раз горячий чай с ликером уютно устроились в моем желудке. Тепло, разлившееся по телу, сняло часть напряжения, которое возникло от абсолютно бесполезного дня.

– А как твоя собственная охота, Ангел?-спросила Корина.

– Это было легко,-ответила я, продолжая потягивать чай.-Я не увижу протоколов как минимум еще четыре месяца.

– Четыре месяца?

– Да. В Архиве какая-то запарка. Типа сокращения штата служащих. Мне обещали поторопиться, но четыре месяца-это лучшее, что они смогут обеспечить,-я пожала плечами.-Что мне было делать? Я согласилась.

Я оторвалась от чашки и встретила внимательный взгляд подруги.

– Что?-спросила я.

– Факт, что у тебя проблемы с нахождением протоколов дела Айс не будет иметь ничего общего с политикой невмешательства, которую ты проводила в отношении собственного дела, не так ли?

Поставив чашку, я сузила глаза:

– Одно к другому не относится, Корина. Если ты помнишь, я не задумывалась над своим делом с тех пор, как попала сюда, а это было задолго до Айс.

Похоже, Корина нашла то, что искала, пока мы играли в гляделки, потому что она, наконец, моргнула и опустила глаза, слегка кивнув. Я не премину упомянуть, что почувствовала гордость за то, что, в конце концов, переиграла эту женщину. Понадобилось два года, чтобы доказать ей наличие у меня силы воли, но это все-таки произошло, и я отпраздновала это еще одним глотком чая. Мои конечности мягко покалывало, а сердце гоняло алкоголь по жилам. Напряжение спадало, и я начала отчасти понимать, почему бутылка стала спасением для многих.

Остаток утра прошел в приятной беседе с Кориной и посетителями библиотеки. Когда я в следующий раз взглянула на часы, приближалось время обеда. Вытряхнув себя из кресла, я попрощалась и направилась в холл в надежде встретить Айс на пути от автомастерской.

Я уже собиралась выйти в ярко освещенное главное помещение, но меня ухватили сзади и затащили в одну из кладовок, которые попадались в коридоре. Ликер, который я выпила, замедлил мои реакции, хотя я умудрилась нанести удар локтем назад в надежде врезать как следует тому, кто меня схватил. К несчастью я попала лишь по ручке швабры, стоявшей в углу.

Потирая ноющий локоть (это одно из самых неприятных ощущений, среди которых ушибы пальцев ног или порезы краем листа бумаги), я попыталась использовать вес своего тела, чтобы избавиться от хватки. Меня отпустили, и я развернулась, оскалившись и приготовившись показать неведомому врагу, что амазонка по имени Ангел может устроить в ближнем бою.

Умения, которые я собиралась использовать, разительно отличались от тех, которые мне пришлось употребить. Мягкие губы коснулись моего рта, их вкус был мне знаком. Тая в объятиях возлюбленной, я ответила на поцелуй так, будто мы не виделись целую вечность. Наше тяжелое дыхание словно высосало весь воздух в маленькой комнатушке, и нам пришлось оторваться друг от друга, хотя я продолжила ласкать тело Айс, счастливая от того, что она снова рядом.

Она легко выскользнула:

– Эй, так не честно!

Я оторвалась от своего приятного занятия и посмотрела на ее поднятые руки. Ладони были черными от грязи и машинного масла из-за работы в автомастерской. Боюсь, что мои "нехорошие" мысли проявились на лице, когда я прильнула к ней и, потянув вниз "молнию", начала целовать плоть за ней.

– Ангел…,-в ее легком почти беззвучном стоне явственно прозвучало предостережение.

– Мммм?-все, что удалось мне пробормотать, поскольку рот был занят кое-чем другим.

– Если ты не хочешь дефилировать мимо любопытных заключенных с двумя большими черными отпечатками на заднице, я предлагаю позволить мне сначала принять душ.

Засмеявшись, я отодвинулась, но расстояние все еще было небольшим.

– Я просто отрабатываю некоторые приемы нападения,-сказала я абсолютно невинно.-Они работают?

– О да!

– Отлично. Думаю, стоит добавить их в мой репертуар. Как ты считаешь?

– Лучше не надо.

– О? Почему это?

– Потому что все женщины в этой тюрьме захотят "подраться" с тобой.

Я снова засмеялась:

– А что, это плохо?

На ее лице появилась ухмылочка-отражение моей, и наклонившись она игриво куснула меня за нос.

– Но им придется сначала пройти через меня, а у меня лимит – не больше трех сломанных рук за месяц. Ты ведь не хочешь, чтобы я превысила ограничение?

В неверном отсвете из коридора я видела, что она приподняла бровь, а в глазах ее зажегся дьявольский огонек. Изобразив раздражение, я отстранилась окончательно и с гордым видом застегнула "молнию" ее формы до подбородка, слегка коснувшись ее груди после этого: