Мэри-Роуз Хейз - Аметист

— Позже я понял, что Барбара почувствовала себя обманутой в обещаниях, которых я, впрочем, никогда не давал. — Ши сосредоточенно смотрел в свой стакан, отрешенно побалтывая находившийся в нем бренди. — САС представлялась ей, видишь ли, чем-то романтическим. Слишком поздно до меня дошло, что Барбара выходила замуж за Джеймса Бонда. Она ждала острых ощущений, интриг и путешествий, а вместо всего этого оказалась женой военнослужащего, полк которого квартируется в Херефорде, в городке, где живут жены и дети других военных, муж ее на целые недели бесследно куда-то исчезает, ни слова при этом не говоря, куда он едет, откуда приехал и вообще чем занимался все это время. Барбара постоянно чувствовала себя отвергнутой, как будто мои друзья были для меня важнее, чем она. Я устал объяснять Барбаре, что это разные, никак не связанные с нашими отношениями вещи. Она продолжала злиться, ревновать и ничего не хотела слушать. Дошло до того, что Барбара обвинила нас в том, что мы трахаем друг друга (ее слова, не мои). И теперь мне думается, со стороны, очевидно, все оно так и выглядит, — добавил Ши с какой-то беспомощностью.

Катриона почувствовала стеснение в животе, словно чьи-то огромные сильные руки схватили, сжали и скрутили ее внутренности. Машинально она повторила вслед за Ши:

— Думается…

Катриона посмотрела через зал и встретилась взглядом с Клайвом. Мгновение спустя стремительным, неуловимым движением их стаканы оказались наполненными новой порцией бренди.

Слегка удивленный Ши посмотрел в свой стакан.

— Ты должна позволить мне заплатить в этот раз.

Катриона неопределенно махнула рукой и спросила:

— Сколько вы прожили вместе?

— Три года. Дольше это продолжаться и не могло.

— Что же в конце концов заставило решиться на разрыв?

— Решал не я. Барбара.

— Ты хочешь сказать, она ушла? Так?

Ши кивнул.

— Мне следовало этого ожидать, но я просто не обращал внимания. В то лето было много работы. Я отсутствовал очень подолгу и не мог ей ничего объяснить. Барбара чувствовала себя как никогда заброшенной и обиженной, и я не виню ее за это.

Маккормак подкрепился глотком бренди. Катриона не могла оторвать взгляд от длинных пальцев Ши, судорожно сжавших стакан. Через минуту он продолжил:

— Тем июлем нас отправили в Ливию. Мы уехали без Предупреждения. Я собирался сказать Барбаре, но у меня просто не было времени. Несколько английских и американских дипломатов были захвачены на пропускном пункте и удерживались в казино отеля «Гваддах» в Триполи. Все было сделано тихо и по ряду причин довольно успешно. Думаю, в новостях этот инцидент не освещался, и, разумеется, Барбара понятия не имела, где я нахожусь. Ши рассказывал о ходе операции, и его короткие, лаконичные предложения каким-то непостижимым образом были гораздо красноречивее пространных описаний; у Катрионы дух захватывало от ужаса. В этой истории заключалось все, что ждало Катриону впереди, — работа Маккормака с ее бесконечным риском и опасностью.

«Во что я лезу? — спрашивала она себя. — Мне этого не вынести».

— Жара стояла такая, что трудно было дышать. Бушевала песчаная буря, и мы едва не разбились при высадке. Я приземлился очень неудачно и сломал несколько ребер.

После этого мне было довольно паршиво. — Ши помолчал минуту, собираясь с мыслями. — Мы пробыли в пустыне четыре дня, но казалось, гораздо дольше. Все эти четыре дня и четыре бессонные ночи казались вечностью. Передохнуть по-настоящему мы смогли уже только по пути домой. Там был врач, который забинтовал мне грудную клетку и дал что-то выпить. Я проспал в самолете не меньше двух часов.

— А… а потом?

— Потом? Ну… — Дорогу с аэродрома Ши помнил очень туманно и не мог с уверенностью сказать, было ли это в тот же день или на следующий, или вообще спустя два дня — полностью измотанного, с непрестанно болевшей грудью, друзья довели его до порога дома… — Потом я вернулся домой.

Катриона подождала, пока Маккормак сделает очередной глоток бренди.

— Дома меня ждал сюрприз — беспорядочные кучи всякого мусора и хлама. Честно говоря, я не сразу сообразил, что произошло. Барбара забрала почти все… и оставила записку посреди разоренной кровати.

«Я устала ждать, пока ты вдоволь наиграешься в солдатики. Я больше не вернусь».

— Сука! — в негодовании воскликнула Катриона.

— Я тоже тогда так думал. — Голос Ши был бесстрастен. — Позже я одумался. Знаешь, в нашей истории виновата не только Барбара, но и я сам. Хочу сказать: как мог я ожидать любви и сочувствия, если сам никогда не делился своими проблемами и не говорил жене о том, чем занимаюсь? Как бы там ни было, — подвел итог Маккормак, — мне стало ясно, что я не могу совмещать семейную жизнь со своей работой.

Все оказалось гораздо запутаннее, чем предполагала Катриона. Трудно было поставить рядом этого угрюмого, брошенного женой мужчину с беспечным любовником, каким он представился ей в тот волшебный вечер в Бишоп-парке.

Катриона напомнила себе, что это все же один и тот же человек, а значит, Ши из Бишоп-парка как-нибудь проявится снова.

В течение следующего года, когда Маккормак приезжал в Барнхем-Парк, Катриона изо всех сил старалась, чтобы Ши чувствовал себя здесь как дома. Всякий раз, глядя на дремавшего в теплых солнечных лучах у бассейна Маккормака, она видела, как расслаблялись его железные мускулы, и невольно тянулась погладить его тело, но, несмотря на очевидную приятность для него присутствия Катрионы, Ши продолжал держать дистанцию. Раз или два она ловила на себе взгляд Ши, в его серых глазах читалось странное выражение любопытства. Порой казалось, что Маккормак вот-вот готов сказать Катрионе что-то очень важное, но всякий раз Ши себя сдерживал.

С большим удовольствием Маккормак общался с детьми, с которыми быстро и легко установил крепкие дружеские отношения. Дети с нетерпением ожидали каждого его приезда.

Однажды Катриона рискнула:

— Возможно, если бы у вас с Барбарой были дети…

— Барбара не хотела детей, — резко оборвал Катриону Ши. — И потом, дело не только в них. Так уж получилось.

«…Барбара обвинила нас в том, что мы трахаем друг друга…» — вспомнила вдруг Катриона. Господи, как же ей хотелось, чтобы Ши никогда не произносил этих слов… Она наблюдала Ши в компании других женщин и удивлялась, хотя и не была особым знатоком, его галантности и сексуальному обаянию. К тому же все постоялицы находили Маккормака более чем привлекательным мужчиной. Пока Катриона трудилась в своем офисе, Ши приглашали сыграть в теннис, крокет или прогуляться по окрестностям.

— Милочка, — каркала бывшая бродвейская актрисочка, на лице которой после бесчисленных косметических операций, казалось, навсегда застыло выражение перманентного удивления, — ваш кавалер просто божествен. У него тело греческого бога. — В довершение к сказанному актрисочка подхватила Катриону под руку и конфиденциально промурлыкала: